Академик без высшего образования и Академ 2.0

Автор: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 18.11.2018 (00:06)

Информация помечена тегами:

А.П.Окладников В.П.Мыльников Конопацкий А.К. археология институт археологии и этнографии институт археологии СО РАН академик А.П. Окладников Инфонарод Академгородок 2.0

380
* количество прочтений.

                                                                

Посвящается 110 летию А. П. Окладникова

 

Не так давно собрались с группой молодых учёных СО РАН (не археологов и  не историков) побеседовать на разные темы, в том числе коснулись тем исторических:  а знает ли кто-то из них  основателей Академгородка? Какими они были, о чём думали? Оказалось, что они  даже и не слышали многих фамилий. Человек науки погружён в свою работу с головой,  и ему трудно найти время и силы ещё и на исследование окружающей его среды, которая лежит вне его научной работы, и тем более исторической. Облегчить это процесс давно назрела необходимость.

Возможно, пора ставить  большое панно где-то в публичном месте, где все ходят, например, около ДУ СО РАН или  возле ДК «Академия», или возле университета. Панно, к примеру, мозаичное… Можно  и пофантазировать. А может быть,  надо регулярно круглый год проводить экскурсии для сотрудников и жителей Академгородка? 

Если делать  панно, то нужны и  соответствующие сюжеты и  лица людей, основавших  многие  научные направления в Академгородке. А вот именные  тропинки в честь знаменитых людей с указателями, где написаны их  фамилии, которые установили в городке, как оказалось, к сожалению, плохо работают.  Не раз я стоял около них и спрашивал (зачастую под видеозапись), кому посвящена  та или иная тропинка и практически никогда не получал правильного ответа - идут мимо, каждый погружён в себя. Да и  информационно эти указатели бедны: на них  нет ни лиц тех, в честь кого кому названа тропинка, ни сюжетов, связанных с их деятельностью.  Не содержат  таблички и  QR-кодов  с выходом на научно-биографический сайт. В общем, как  последнее  время  часто бывает, средства потрачены - результат ноль.

Академгородок давно заслужил памятное место, отражающее его специфику,  вблизи с  Дома Учёных:  перед ним или позади него. Или совсем в другом месте, например, там, где предполагался Археологический  музей, около президиума СО РАН рядом с институтом археологии и этнографии СО РАН, где уже и начали было строить музей, но  помешал распад СССР и последующие события...

Теперь пришло время подумать об  Интегральном  музее Науки в этом месте. Идея не моя, мне её подсказал мой хороший друг - доктор наук, имя его я умалчиваю по его личной  просьбе. Во всяком случае, доктора наук, с которыми мне пришлось побеседовать, хотели бы видеть именно такой музей, где каждой науке было бы отведено   просторное помещение,  и всё в одном здании  и с упором на историю развития науки в Академгородке, в том числе естественно и Археологии.

Как и ожидалось, молодые учёные, с которыми мы собрались в тот вечер, не смогли сказать, кто такой академик А. П. Окладников, хотя в этом году,  3 октября А. П. исполнилось 110 лет, но вот мероприятий, посвящённых этому событию, не было. И это при том, что  интерес у этой группы  есть,  и не малый, и к истории Академгородка, и к личностям основателей во всех их человеческих  проявлениях...  Но отсутствие ярких событий, баннеров, привлекающих внимание и выводящих из полного погружения, как это умеют делать те, кто везде лезет со своей назойливой  рекламой. Вот тут бы  такой подход как раз был уместен и не помешал бы.

Да,  сибирскую археологическую школу знают во всём научном мире, а одного из  её главных  основателей, оказывается – нет.  Увы, у нас, как говорится, нет, не только «пророков в своём отечестве», но и знаний о них.

Пора бы изменить такое отношение к своей малой и большой Родине, к своему Отечеству.

Многие молодые учёные  спрашивали  меня и про историю Академгородка, запрос со стороны молодых, как теперь говорят, на это уже, по их мнению, есть. 

Дело за малым - сделать такой музей, но, как видно,  при создании амбициозного проекта, названного «Академгородок 2.0»,  этого не предусматривали. Толи по причине того, что те же археологи были в полях, когда шла защита проектов, толи при  чисто утилитарном  взгляде  вопросы патриотизма и воспитания молодых учёных, как всегда, остались за бортом, несмотря на многие программы, которые декларируются с самых  высоких трибун России президентом и другими федеральными руководителями.

Но факт есть факт, никто не слышал о таком проекте Интегрального Музея Науки вообще и  на месте, где предполагался большой Археологически музей и где сейчас фактически - автостоянка, в частности. Многие уже и забыли, что это место отводилось под Музей Археологии. 

Без преемственности, без связи поколений трудно рассчитывать на то, что появятся глубоко патриотичные учёные, которые будут высоко нести честь Российской науки дальше. Может, хватит... с трибун? Пора начать делать, а то ведь строим ЛДС для одного взятого ЧМ мира по хоккею, когда детский и юношеский хоккей в Новосибирске уже не тот, что тридцать-сорок лет назад, тратим  десятки  миллиардов на «понты», которые никому не нужны и при этом говорим о том, что будущее за Наукой!

Когда-то Дом Науки  и Культуры дальновидные политики  хотели сделать на месте  Оперного театра на площади им. Ленина, тогда она так, скорее всего,  ещё не называлась, но  не получилось.  Получится ли сейчас?

 

В октябре месяце исполнилось 110 лет выдающемуся человеку, уважаемому и любимому многими его учениками, академику  Алексею Павловичу Окладникову - академику без высшего образования. Хотя не все это знают, для этого надо прочесть книгу, вышедшую к его 100-летию.

Часто люди, имеющие высшее образование, кичатся  своими дипломами и не задумываются, что диплом – это, увы, не венец образования, а только его начало, и можно не иметь диплома о высшем образовании совсем и быть даже более  умным человеком, если  уметь учиться.  А если ещё  иметь   и достойных учителей, то и совсем хорошо. 

Быть выдающимся человеком без высшего образования вполне возможно, и таких примеров в истории, пожалуй, не так уж и  мало. Одним из таких и был Алексей Павлович Окладников.

К 100-летию А. П. Окладникова вышла книга его ученика,  доктора наук А. К. Конопацкого, которую, увы, найти не просто, а в электронном виде и вовсе, как я понял, её нет. 

К 110-летию была написана и должна была появиться книга другого его ученика,  доктора наук В. П. Мыльникова; по слухам, тираж такой, что тоже мало кто её  сможет увидеть. Вот так после этого многие и удивляются, что даже жители Академгородка не знают толком основателей нашего научного центра. Хотя такие книги должны продаваться, что называется, на каждом углу... Тем более, что, к счастью, есть те, кто потратил своё время на их написание, и авторов надо всячески поощрять, чтобы таких  книг становилось всё больше.

Чтобы не быть Иванами, не помнящими родства, стоило бы  и эти тиражи сделать доступными хотя бы жителям, студентам  Академгородка и тем, кто его посещает…

В общем, с книгами об отцах-основателях у нас, в Академгородке, не так хорошо. Если бы в каждой читающей семье Академгородка были бы такие книги, то это бы дало свои благотворные  плоды и для новых достижений и свершений в науке и повлияло бы на многие процессы весьма  благотворно.

Зачастую чиновники, которые решают судьбы науки (и Академгородка в том числе) и рассматривают проект «Академгородка 2.0», мало себе представляют  и что такое   научная среда и её проблемы, и специфику взаимоотношений, и, тем более, мало что знают о личностях, которые стали основателями многих научных школ и направлений, и их  «особой», не побоюсь сказать, «природе» со всеми вытекающими отсюда последствиями. 

Лучше же всего об этом может рассказать хорошая добротная книга и, в первую очередь, написанная  учениками о своих учителях, проникнутая  и чувством почтения, и благодарности к тому,  кто стал твоим Учителем, и теми, кто работал бок о бок...

Ниже - небольшая компиляция из материала, который оказался под руками. Сначала из книги А. К. Конопацкого "Прошлого великий следопыт", которую, как мы уже говорили, очень непросто найти. А потом - из так и не вышедшей покано с нетерпением ожидающейся,  книги В. П. Мыльникова "Мой А.П.", главу из которой мы, с любезного разрешения автора, публикуем здесь и сейчас. Будем надеяться, что и  мероприятие, посвящённое 110-летию А. П. Окладникова ещё состоится в этом годуи наши мысли и чаяния будут услышаны и в научном, и чиновничьем сообществе. 

 

ПОЧЕМУ И КАК АП СТАЛ АРХЕОЛОГОМ

Конопацкий А.К. Прошлого великий следопыт: Академик А.П. Окладников. Страницы биографии. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001. – 492 с.

С. 69-71. Интерес к местному краю у АП появился в ангинской средней школе, где он учился, в одном из зданий, где родился «первый крестьянский историк России» А.П. Щапов. Здесь же провел свои детские годы местный уроженец, исследователь алеутских островов, виднейший русский этнограф XIX в., языков хантов и истории алеутов и тлинкитов Иннокентий Вениаминов…

Первая встреча с настоящим археологом произошла в 1925 году в школе, где он слушал лекцию П.П. Хороших –    который показал юному краеведу найденные вблизи их села обломки сосудов и каменных изделий неолитического человека. «Это были первые вещи каменного века…»

Первый поиск, первая археологическая разведка была произведена в окрестностях родного села. АП нашел черепки глиняной посуды и каменные орудия – свидетельство жизни здесь древнего человека. Он испытал ненезабываемое счастье и радость первого открытия, которые сохранил в себе на всю жизнь…

С. 43. По рассказам мамы Анны Аверьяновны, уже в три года АП ходил в школу на уроки Закона Божьего, хотя еще не умел читать.

С. 57. Отец АП, Павел Степанович Окладников, по профессии был – народный учитель…

С. 55. В 1914 г., когда началась Первая мировая война, П.С. Окладников был призван в армию, и в Петрограде окончил офицерское училище, получив звание прапорщика…

Весной 1916 г. Анна Аверьяновна ездила в Петроград к мужу и жила там какое-то время. В феврале 1917 вернулась в Иркутск и родила дочь Зою Павловну…

С. 56-61. Вернулся в Иркутск и Павел Степанович. По одним свидетельствам он участвовал в заговоре против Колчака, по другим – был борцом за советскую власть…

 

Участники заговора, в том числе и П.С., были арестованы, вывезены на Байкал на ледоколе «Ангара» и зверски убиты.

С. 101-105. Раздел «ДИСПУТ О ХРАМЕ»

«Антирелигиозная работа». Активная деятельность в «Союзе воинствующих безбожников». «О многом этой деятельности теперь можно только догадываться, поскольку вряд ли о ней остались какие-то документальные свидетельства»…

« Мы, комсомольцы двадцатых годов, – говорил он, – и за «Добролет» агитировали, хотя сами ни разу самолета в глаза и не видели, и в других массовых мероприятиях участвовали»….

АП: «Время было такое: интересное, необычное. Сам Луначарский с митрополитом Введенским, лидером обновленческой церкви, публичные диспуты вел на тему – есть Бог или нет. И у нас в Иркутске объявили такой же диспут. Архиерей обновленческой церкви пригласил желающих. Вот, я и пришёл вместе с моим другом в храм, в собор. Народу было много. Ну я и сказал: «Если есть Бог, то почему же он не поразит меня здесь, среди храма?». А фанатичные старушки за такую дерзость стали нас со всех сторон в спину и бока толкать. Архиерей запел «Символ веры», присутствующие подхватили и под это пение нас с другом вытолкали из храма. Вот так и закончилось наше участие в диспуте – фактически ничем»…

АП: «А Ведь был целый фольклор в то время о спорах атеистов и верующих. Например, о том, что такое чудо. Верующий говорит: «Вот поп с колокольни упал и не разбился. Разве это не чудо?» Атеист говорит: «Нет, это случайность». – «Ну, а во второй раз?» – «Тоже случайность». – «Ну, а в третий раз?» – «А это уже привычка!»…

«Сам Алексей Павлович вспоминал об этом очень неохотно… Так его обвинили в том, что он, перевозя покойника, усадил его на повозку с сигаретой в зубах. Его исключили из комсомола. Но заступился опять таки архиерей… Он заявил, что вывезенный А.П. Окладниковым покойник, не был святым и, таким образом, его вывоз не был святотатством:….

АПО отказался писать заявление о восстановлении его в комсомоле. Не признал ошибку и не восстановился. «В дальнейшем и это помогло мне, видимо, уцелеть в годы чисток и репрессий…».

 

о словам моих друзей, которые знали хорошо А.П., Окладников помог спасти потом не  один Храм, и  многие видели его не раз со свечками в Храмах..)

 

Конопацкий А.К. Прошлого великий следопыт: Академик А.П. Окладников. Страницы биографии.

Книга вторая / А.К. Конопацкий. – М.: АИРО-XXI, Новый хронограф, 2009. – 549 с.

 

 

 

А. К. Конопацкий  Академик А.П. Окладников. Страницы биографии. Часть II. 1950-е–середина 1970-х годов

Москва Новый хронограф 2009 УДК 93

Окладников А. П.+929Окладников А. П. ББК 63.1-81Окладников А. П. К64

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» Конопацкий, А. К. Прошлого великий следопыт.

Академик А. П. Окладников: страницы биографии. Книга вторая / А. К. Конопацкий. - М.: АИРО-XXI, Новый хронограф, 2009. - 549 с., 33 ил., ISBN 978-5-91022-073-1 ISBN 978-5-94881-095-Х.

В 2008 году исполнилось сто лет со дня рождения А.П. Окладникова – выдающегося ученого – археолога, этнографа, историка. Во вторую книгу вошли материалы 60-х, 70-х гг. ХХ века, времени становления Сибирского отделения Академии Наук СССР и важного этапа в развития гуманитарных наук в Сибири. Вошедшие в книгу материалы дают достаточно полное представление о жизни А.П. Окладникова в Сибири: во время археологических экспедиций на совещаниях и конференциях, в заграничных поездах и дома. Особую ценность представляют воспоминания учеников и коллег ученого. Важным документальным источников являются и фотографии, иллюстрирующие подвижническую жизнь ученого

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся судьбами и деятельностью выдающихся деятелей отечественной науки. Агентство CIP РГБ ISBN 978-5-91022-073-1 ISBN 978-5-94881-095-Х. © Конопацкий А.К., 2009 © Новый хронограф, 2009 © АИРО-XXI, 2009 К64

Он был величайшим из крестьян и первым из землепроходцев.

Профессор Като Кюдзо

На всех стихиях человек Тиран, предатель или узник. А.С. Пушкин  

А.К. Конопацкий

 Легко и весело вспоминать тех, кого любил, о ком жива благодарная память. К таким людям я отношу и Алексея Павловича Окладникова, или АП, как мы любовно называли его между собой.

Мы – это сотрудники сектора археологии и этнографии, каковым с весны 1969 года стал числить себя и я. Поскольку случилось это благодаря Алексею Павловичу, начну свой рассказ именно со своего трудоустройства. Для меня это было тогда чрезвычайно важно. Не случись этого, был бы я теперь неизвестно где, и большой вопрос, как сложилась бы моя жизнь вне Академгородка, к которому я уже успел прирасти сердцем, так как нашел в нем то, что казалось мне действительно важным в жизни.

Академгородок тех лет не только вобрал в себя лучшее, что было в стране, – научную интеллигенцию – но был еще молод и потому демократичен, щедр и безоглядно открыт. Журналисты видели в нем удивительное сочетание коммунизма и молодости. А кое-кому казалось даже, что сведенный Сталиным с пути бронепоезд социализма снова оказался на рельсах и теперь уже будет «дуть без остановок вплоть до высадки на Марсе». В городке свободно циркулировал «самиздат» и мысли высказывались самые вольные. Помню в клубе «Под интегралом» диспут на тему «Нужен ли нам фашизм?». Вел его академик А.Д. Александров, известный математик, в прошлом – ректор Ленинградского университета. Любопытно, что уже тогда кто-то высказал мысль об угрозе фашизма в нашей стране. Но она встретила жесткий отпор: всем хотелось смотреть в будущее в надежде славы и добра.

И вдруг это все закончилось. Закрыли клуб «Под интегралом», «разобрались» и с остальным. Сигналом к команде «ату их!» послужил фестиваль бардов, где выступали Галич, Кукин, Клячкин и еще десяток других малоизвестных и вовсе неизвестных поэтов и музыкантов. Встречавшее гостей фестиваля на въезде в Академгородок приветствие – «Поэты и музыканты, вас ждет Сибирь!» – вдруг обрело привычный угрожающий смысл.

Почти в одно время с фестивалем случился и другой культурный «конфуз» в виде поставленного местным самодеятельным театром спектакля, участием в котором отметился и я. Этот спектакль оказался последним печальным аккордом, который мало кто услышал.  Но и его подверстали к перечню дел, требующих расследования, партийной оценки и соответствующего наказания. При райкоме партии создали специальную комиссию во главе с Ю.С. Постновым, заведующим отделом «Русская литература в Сибири», секретарем парторганизации ИИФиФ СО АН СССР. Так произошло наше знакомство.

Следует сказать, что Ю.С. оказался первым антисоветчиком, которого я встретил в своей жизни. Что касается моих политических взглядов в то время, то проще было сказать, не кем я был, а кем не был. Антисоветчиком я точно не был. Но мое участие в спектакле и последовавшие затем обвинения поставили меня в ложное положение, послужив нашему дальнейшему сближению. Человек, оказавшийся в подобной ситуации, сам ищет ответы на вопросы, почему это случилось и в какой стране он живет. Так советская власть сама создавала своих врагов.

Из-за разыгравшихся событий мне пришлось искать новую работу. И тут я понял, что попал в заколдованный круг: я везде получал отказ. Обойдя несколько учреждений и услышав повсюду категорическое «нет!», я ощутил таившуюся за этим угрозу. К тому времени история И. Бродского, осужденного за так называемое «тунеядство», была уже широко известна. Обеспокоенный, я поделился своей тревогой с Постновым. Зная, что я рисую, он посоветовал обратиться к археологам, «лучше всего к самому А.П. Окладникову». Предложение показалось мне безумным: кто возьмет меня в идеологический институт, и как попасть к «самому Окладникову»? Однако, вскоре все разрешилось самым чудесным образом. Благодаря счастливой случайности меня не только временно оформили на работу, но и предложили поехать в экспедицию, на что я охотно согласился. Однако чудеса на этом не кончились. Незадолго до отъезда, приехав в институт, я на лестнице встретил АП. Он уже спешил к выходу, но, увидев меня, приостановился и, ответив на приветствие и впервые назвав меня по имени, вдруг произнес: «Леня! Можете идти в отдел кадров и оформляться на работу». Но не успел он продолжить свой путь, как из-за него поспешно выдвинулась коренастая фигура Докучаева, в то время зама по науке. Встав перед АП, он самым категорическим тоном заявил: «Алексей Павлович вы спешите! С ним надо еще поговорить!». Легко отстранившись от Докучаева и уже не останавливаясь, АП на ходу бросил: «Вот вы с ним и говорите». Так состоялось мое трудоустройство.

 

В первые два года моей работы в институте АП я видел нечасто. Обычно это случалось зимой, когда он появлялся у нас в секторе или на общеинститутских собраниях по случаю каких-либо торжественных дат. Но с течением времени я чаще стал видеть его, работать с ним в «поле» и иногда сопровождать в поездах. И во внешности, и в манере обращения в нем было что-то от сельского учителя. Ничего сановного, вельможного. И все же было в нем что-то такое что заставляло обращать на него внимание. Человек он был страстный, импульсивный, это угадывалось по его подвижному лицу и даже по взгляду. Увлеченность археологией была у АП всепоглощающей. Для него она определяла все. Чтобы понять это, достаточно было увидеть его в поле или в дороге, когда, покинув автомобиль, он отправлялся осмотреть чем-то привлекшую его внимание местность; наблюдать, как вглядывается в неровности почвы; как держит в руках созданное древним человеком орудие или действует совком в раскопе. Его жизнь была подчинена этой страсти. Она определяла в нем все, включая и его отношение к людям. И тут он был предельно внимателен и заботлив. Никогда не забуду, как в Хабаровске, в «домике В. Медведева», когда к вечеру все собрались, он вдруг достал бутылку коньяка и предложил выпить по случаю моего дня рождения.

У АП была удивительная интуиция и великолепная зрительная память. Он мог безошибочно сказать, когда и где найден тот или иной предмет. Его знания были обширны, но все вызывало у него одинаковый интерес. Помню, я предложил ему обсудить на секторе только что вышедшую книгу Поршнева «Начало человеческой истории». «У тебя есть эта книга?» – спросил он меня. «Есть», – сказал я. «Вот ты ее и читай», – ответил он и рассказал, как они с Борисковским в 1949 году хотели «завалить» защиту докторской диссертации Поршнева. Но прежде чем идти на защиту, зашли в столовую и там застряли, так как Борисковский стал требовать «жалобную книгу». Книгу долго не давали, и они опоздали на защиту.

АП был сердечным человеком и многое мог простить, сочувствуя человеку. В 1978 году он пригласил в Академгородок Л.Н. Гумилева выступить с циклом лекций «Этногенез и биосфера» в Клубе межнаучных контактов Дома ученых тогда еще СО АН СССР. Для Академгородка это стало ярким событием. Малый зал Дома ученых был набит битком, стояли в проходах и даже в коридоре. Несколько вечеров звучал неподражаемый, грассирующий голос Л.Н. Гумилева. Впечатляющий рассказ об истории этноса, его расцвете и угасании сопровождался многочисленными примерами из всеобщей истории человечества. Поражала эрудиция лектора, его виртуозное владение материалом.

Своим восхищением я поделился с АП. Он хитро посмотрел на меня и рассказал следующую историю.

«В конце 1950-х, когда я копал на Ангаре, ко мне обратился бывший тогда директором Эрмитажа М.И. Артамонов с просьбой взять в отряд двух бывших лагерников – Лёву Гумилева и Николая Козырева. Когда они приехали, я, в общем-то, обрадовался, потому что мне надо было срочно ехать в Ленинград, и оставил отряд на Гумилева. Через месяц с небольшим возвращаюсь и вижу: яма, на отвале земли сидит Лёва и что-то пишет. Подхожу и спрашиваю: «Что тут было?». «Ставка хунского хана», – говорит Лёва. «А где вещи?», – спрашиваю. «Они с собой унесли»...

На этом рассказ АП закончился. Я оценил его юмор, но продолжал восхищаться Гумилевым, и одну за другой проглотил почти все его книги, вышедшие к тому времени. Особенно поразила меня «Хунну в Китае». Об этой книге и о концепции Гумилева я решил поговорить с А.Г. Малявкиным, синологом и крупнейшим специалистом по истории уйгуров. Выслушав меня, Малявкин сказал: «Вы знаете, к науке это не имеет отношения. Это беллетристика и притом плохая. Гумилев, возможно, читал очень плохой французский пересказ некоторых китайских летописей. Но этого, как вы понимаете, недостаточно, чтобы выстраивать такие исторические полотна».

Со временем я принял доводы А.Г. Малявкина, понимая, что за ним – знание предмета. Но сегодня я на стороне АП, для которого в поиске истины аргументы сердца не менее важны.

Последняя наша встреча с АП произошла тоже на лестнице. Только в этот раз я спускался вниз. На лестничной площадке перед входом в музей стоял Алексей Павлович. Он окликнул меня, и я тут же подошел к нему с вопросом: «Что нужно, Алексей Павлович?». «Я хочу проститься с вами, Леня», сказал АП. И помолчав добавил: «Сегодня улетаю в Москву… На операцию». И пожал мне руку.

Через два дня я узнал, что его не стало...

Царствие Небесное и Вечная память Вам, дорогой Алексей Павлович!

Вводная часть

Мнения и сомнения 

Выход в свет книги «Прошлого великий следопыт», посвященной А.П. Окладникову, вызвал большой интерес и живой отклик у историков, археологов, тех, кто интересуется историей отечественной науки и судьбами ученых. Автору довелось выслушать множество положительных отзывов, а также пожеланий продолжить начатую работу. Были и замечания, и высказывания, что не все мною отражено объективно и лучше бы дождаться беспристрастной оценки будущих исследователей.

Для автора явилось неожиданным сюрпризом предисловие к книге, написанное Б. Тучиным. Автор признателен издательству за привлечение такого компетентного, внимательного и доброжелательного рецензента, а ему – за столь высокую оценку моего труда.

Новосибирский писатель Г.Н. Падерин, в свое время готовивший юбилейный очерк об А.П. Окладникове, также высоко оценил книгу, не сделав замечаний к стилю изложения.

Доктор исторических наук, профессор М.В. Константинов из Читы не только оперативно откликнулся на выход в свет книги, но высказал мнение, что раздел монографии, посвященный дискуссии 50-х годов по вопросам языкознания, может послужить основой для докторской диссертации.

Доктор исторических наук В.Т. Петрин, один из немногих доброжелателей автора в родном институте, успел высказать свое мнение о книге: описание событий тех лет академически выдержано, корректно, критика основных действующих лиц и носителей одиозных взглядов и точек зрения вполне обоснована и четко аргументирована. Его отзыв явился дополнительным стимулом для продолжения работы в том же русле.

Вдохновил и отзыв патриарха отечественной исторической науки, доктора исторических наук, профессора Н.И. Павленко из Москвы, знавшего А.П. Окладникова и близко с ним общавшегося. После прочтения книги он прислал письмо:

Дорогой Саша!

Благодарю за подарок и поздравляю с очевидным успехом – книга получилась интересной и полезной. Одно из ее достоинств состоит в  том, что Вы не замыкаетесь в исследовании жизненного и творческого пути Алексея Павловича, а даете его портрет на фоне событий в археологии и исторической науке и даже жизни страны.

Отдавая должное Вашей удаче и зная о намерении продолжить труд, осмелюсь предостеречь Вас от возможной ошибки, а именно: не ограничивайтесь регистрацией только положительного, нарисуйте образ живого человека с его достоинствами и недостатками, избегайте иконописного портрета, ибо в этом случае утратите доверие читателя. Коснитесь частной жизни. Вы владеете пером, советую переходить на биографический жанр, напишите книгу о каком-либо знатном сибиряке.

Обнимаю и целую 8-VIII-2002 Ваш Н. Павленко.

Академик В.И. Молодин после прочтения рукописи первой части книги также обратил внимание на то, что не нашел ни одного более или менее серьезного недостатка у героя повествования.

Надеюсь, публикация фрагментов из автобиографической книги Ж.В. Андреевой и воспоминаний Н.Н. Мамоновой в нашем издании восполнят этот пробел, а зарисовки повседневной жизни, рутинного труда, научных и творческих поисков академика А.П. Окладникова представят многогранный образ ученого и человека.

Автор выражает глубокую благодарность и признательность издателю Яновичу Леониду Сергеевичу за интерес к этой работе, постоянное внимание и качественное оформление издания. Автор также благодарен всем, кто прислал свои воспоминания и оказал содействие в работе: д.и.н. А.В. Табареву, к.и.н. С.В. Алкину, д.г-м.н. Я.В. Кузьмину, М.Д. Бриллианту, Н.А. Хрустовой

 

 

 

 В. П. Мыльников

Мой А.П.: мгновения жизни великого археолога.

Научные мемуары. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии РАН, 2018. – 300 с.: ил.

 

Издание посвящено 110-летию со дня рождения известнейшего советского археолога, Героя Социалистического труда академика А.П. Окладникова.

В книге, на основе воспоминаний и дневниковых записей, подробно освещаются события одного года жизни неутомимого исследователя древностей, основателя сибирской археологической науки. За годы работы в Сибири он воспитал много талантливых учеников, среди которых ученые с мировым именем – академики А.П. Деревянко и В.И. Молодин.

Автор этих научных мемуаров тоже был в числе учеников академика А.П. Окладникова, и долгое время работал вместе с ним и в институте, и в экспедициях.

Книга адресована археологам, историкам и всем, кому интересны вопросы изучения древней истории Северной и Центральной Азии.

Ответственные редакторы:

Академик РАН А.П. Деревянко,

Академик РАН В.И. Молодин

Рецензенты:

Доктор исторических наук Е.И. Деревянко

Доктор исторических наук С.П. Нестеров

Кандидат исторических наук С.Г. Скобелев

 

 

От автора

 

Что наша жизнь по сравнению с вечностью – это мгновение,

Вспыхнет и быстро промчит, как по небу звезда.

С годами приходит прозрение, и мучают угрызения,

Что ты на земле не оставил потомкам следа…

Владимир Мыльников 2000

Вот и меня постоянно мучают угрызения моей не дающей мне покоя ни днем, ни ночью совести.

Когда мы молоды, то особо не задумываемся о том, что нас окружает много добрых, бескорыстных людей, которым мы не безразличны и которые всем сердцем и душой хотят помочь нам найти в этой жизни достойное место. Мы торопимся жить, спешим все увидеть, все познать и.. часто забываем в этой спешке и суете вовремя сказать слова признательности, поблагодарить своих ближних, которые всем сердцем болели за нас. А неумолимое время, как быстроногий скакун, несет нас все вперед к вожделенной цели… Однажды оглянешься на скаку, а рядом уже многих нет…

И грусть-печаль сжимает тисками твое сердце, и ты клянешь себя за то, что не успел сказать самые главные слова благодарности и низко, до земли поклониться не только своим родителям, давшим тебе жизнь, но и всем тем, кто растил, воспитывал, вкладывал в тебя частицу своего сердца и души, тем, кто обучал тебя в школе и вузе разным премудростям, и, конечно, тем, кто тебе в этой жизни открыл пошире глаза на необозримый и бесконечно разнообразный мир, помог найти в нем именно твое место, постичь смысл бытия, определить главную цель и указал правильный путь к ее достижению...

2018 год богат на юбилеи.

3 октября вся научная общественность будет отмечать сто десять лет со дня рождения всемирно известного советского археолога Героя Социалистического Труда академика Алексея Павловича Окладникова.

Круглые даты в этом году и у моих наставников, педагогов, коллег и друзей.

В самом начале года семидесятипятилетний юбилей отпраздновал прославленный, всемирно известный ученый, любимый ученик Алексея Павловича академик Анатолий Пантелеевич Деревянко, разработавший новую пространственно-временнýю версию путей первоначального заселения Азии, периодизацию и хронологию палеолита в этом регионе.

В конце августа встретит свое восьмидесятилетие добрая фея нашего института – заслуженный деятель науки, доктор исторических наук Евгения Ивановна Деревянко.

Осенью семьдесят лет исполнится еще одному талантливому ученику и последователю Алексея Павловича, широко известному у нас в стране и за рубежом своими открытиями академику Вячеславу Ивановичу Молодину.

Через месяц после юбилея Вячеслава Ивановича и мне, бывшему когда-то самым молодым в нашем юном институте, стукнет семь десятков годков, из которых пять я провел в поле.

Считаю, что мне крупно повезло. Полвека работая с этими замечательными людьми в одном институте и участвуя во многих руководимых ими экспедициях, я был и остаюсь свидетелем их высокого научного роста с самых низких ступеней карьерной лестницы…

Но более всего я благодарю Госпожу Судьбу за то, что она подарила мне счастье двенадцать лет работать в одном институте, двенадцать первых полевых сезонов быть рядом с Алексеем Павловичем, учиться у него премудростям нашей любимой науки, постигать всю сложность и разнообразие окружающего мира и человеческих отношений.

Я счастлив, что принадлежу к славной когорте «старой гвардии» нашего родного института, в которой каждый вправе считать себя учеником и последователем нашего учителя – академика Алексея Павловича Окладникова.

 

 

Из нашиз лет сплетаются века,

А из веков слагается эпоха.

Жизнь человеческая коротка

И по сравненью с вечностью невидимая кроха.

 

Но в этой жизни каждый человек

Стремится след нетленный на земле оставить,

Прожить достойно свой короткий век

И праведным трудом свои дела прославить.

 

Не всем надежда светит свысока,

Не каждому и счастье улыбнется.

Лишь тот, кто будущее видит сквозь века,

В своей эпохе гением зовется…

 

Вы к прошлому заветный ключ нашли,

И вглубь веков маршруты проложили

Чтоб мы по вашим вехам к цели шли

И в прошлом будущее находили.

Владимир Мыльников.

К 100-летию моего А.П. (2008)

 

 

УЧЕНИКИ:

Учеников у АП так много, что всех их невозможно перечислить.

Это и археологи, и этнографы, и филологи, и краеведы…

Из известных мне, кто был его аспирантом, а также, кто много лет работал с ним в одном институте и экспедиции, имеет ученую степень и считает себя его учеником:

М.П. Аксёнов, И.В. Асеев, С.Н. Астахов, Д.Ю. Березин, М.Д. Бриллиант, Д.Л. Бродянский, Р.С. Васильевский, А.П. Деревянко, Е.И. ДеревянкоР.В. Козырева, В. Копытько, В.Д. Кубарев, Е.Л. Лавров, В.Е. Ларичев, А.И. Мазин, А.И. Мартынов, В.Е. МедведевВ.И. Молодин, В.П. Мыльников, Б.А. ФроловЮ.С. Худяков

И многие тысячи не остепенённых.

 

 

* * *

 

После памятной встречи на высоте с Сергеем Сергеевичем Смирновым, в один из вечеров Алексей Павлович дал мне еще одно очень важное для него поручение. Он отправил меня с большим пакетом в жилой дом по адресу: Ленинградский проспект, 14, кв. 297.

– Вовик, – обратился ко мне А.П., – в пакете важная статья и письмо к моему хорошему знакомому, дальневосточному историку-краеведу и географу Николаю Николаевичу Матвееву-Бодрому. Он исследователь Дальнего Востока, действительный член Всесоюзного географического общества, по мировоззрению романтик и серьезный большой ученый, – напутствовал меня академик и добавил:

– Обязательно передай пакет лично в руки, дождись и привези мне письменный ответ.

Я не стал уточнять, как мне дождаться известного дальневосточного краеведа, а решил побыстрее выполнить просьбу академика и вечером успеть в гости к своим друзьям, которые обижались на то, что я давно нахожусь в Москве, а с ними до сих пор так и не увиделся, и назначили мне встречу.

Поскольку нужный мне дом находился примерно в километре от нашей гостиницы, я решил не связываться с транспортом, а сбегать туда пешком. Дом и квартиру нашел довольно быстро, нажал кнопку дверного звонка. Дверь, как мне показалось, долго никто не открывал, и моя рука потянулась к кнопке сделать еще один контрольный звонок «для очистки совести», чтобы потом спокойно пойти погулять часок вокруг стадиона «Динамо», находившегося неподалеку, а не стоять перед запертой дверью. Но сделать этого я не успел. Щелкнул замок, и на пороге появилась миловидная светловолосая невысокая женщина средних лет, удивленно посмотрела на меня огромными красивыми глазами и, поздоровавшись, спросила:

– Вам кого, молодой человек?

Я тоже несказанно удивился увиденному, но ответил на приветствие и сказал, что мне нужен дальневосточный краевед Николай Николаевич Матвеев-Бодрый, которому я должен передать лично в руки пакет и письмо от академика А.П. Окладникова и обязательно дождаться письменного ответа. Услышав, видимо, знакомую фамилию известного ученого, женщина улыбнулась и широко открыла дверь, приглашая меня пройти внутрь. Провожая в комнату, сказала, что она дочь Николая Николаевича Новелла и мне придется подождать возвращения ее отца, который «в данный момент на совещании, но обещал скоро быть».

Проходя в комнату, я вспомнил, что А.П. говорил мне о том, что у Николая Николаевича есть дочь-поэтесса, но не придал этому особого значения. Увидел старый диван, присел на него и огляделся. Над ним, на стене, висела большая семиструнная гитара. Стена сбоку сплошь была занята многочисленными полками, плотно уставленными разнообразными книгами и альбомами. Скользнув взглядом по этому книжному изобилию, я остановил свое внимание на семиструнной гитаре, висевшей на стене, и стал пристально ее разглядывать.

Новелла Николаевна обратила внимание на мою заинтересованность. Потом спросила, играю ли я на гитаре, люблю ли я авторские песни. Я ответил, что авторские песни очень люблю, слушал российских бардов три года назад у нас в Академгородке. Все они очень талантливы, но особенно мне нравится творчество Владимира Высоцкого, который к нам так и не приехал. У нас в семье его культ. На гитаре я не играю, а, как говорит моя мама, бренькаю помаленьку. Вот она играет на цыганской гитаре – заслушаешься. Гитара не говорит, а поет вместе с мамой…

Неожиданно зазвонил телефон. Новелла Николаевна извинилась, сняла трубку, и по разговору я понял, что она беседует с отцом, изредка бросая взгляды в мою сторону. Закончив разговор, она сообщила мне, что отец немного задерживается на совещании, и, еще раз извинившись, «на минуточку» ушла на кухню.

Вскоре она предложила мне отведать чаю или кофе. Неспешно прихлебывая горячий ароматный китайский напиток, мы беседовали «за жизнь». Потом Новелла Николаевна предложила мне «побренчать» на гитаре. Я, волнуясь, как говорил мой кумир Владимир Высоцкий, «три своих аккорда перебрал» и попытался, подражая ему, исполнить несколько популярных песен из кинофильма «Вертикаль». Потом вдруг решил спеть романс из кинофильма «Опасные гастроли»: «Было так, я любил и страдал…», но до конца не допел и неожиданно умолк.

Новелла Николаевна понимающе улыбнулась, дипломатично похвалила меня за мое «песенное творчество» и сказала, что со временем из меня может получиться неплохой исполнитель. Потом, наверное, поняв и почувствовав мое минорное настроение, с теплотой в голосе сказала:

– Вы еще так молоды, у вас все впереди. Еще много будет в вашей жизни огорчений, страданий и переживаний. Знаете, наберитесь терпения и мудрости. Не все могут сразу понять и принять вас. Помните, что сказал мудрый Лис Маленькому Принцу в замечательной сказке Экзюпери: «Самого главного глазами не увидишь, зорко только сердце». Поэтому верьте только своему сердцу. Оно всегда поможет вам понять, что в самой малости заложен большой и глубокий смысл и как простое может быть прекрасно…

Потом она спросила, знаю ли я ее песни. Я, сгорая от стыда за свою непросвещенность и чтобы не упасть в грязь лицом, ответил, кривя душой, что, к сожалению, плохо знаком с ее творчеством, слышал несколько песен, но в исполнении других бардов. Помню, одну, про большой ветер, исполнял мой кумир. Хотелось бы, если это возможно, послушать авторское исполнение.

Она тепло и мудро улыбнулась, ответила: «Хорошо», – и, взяв протянутую мной гитару, запела. По прошествии многих лет честно признаюсь, что сначала ее оригинальное пение мне не очень понравилось. Я, сам не желая того, сравнивал ее лиричное исполнение с мощью и всепоглощающей силой обаяния голоса Владимира Семеновича Высоцкого. Сначала она исполнила «Какой большой ветер напал на наш остров….», затем «Любви моей ты боялся зря…» и, вероятно, чтобы поднять мое настроение, запела «Развеселые цыгане…».

И постепенно я, всем сердцем внимая глубочайшему смыслу слов замечательных песен и нежному тембру необыкновенного голоса, изменил свое мнение, слушал и смотрел во все глаза. Мне казалось, что я снова нахожусь в переполненном зале нашего Дома ученых на концерте бардовской песни, но даже не в первом ряду, а рядом с великим человеком, который поет только для меня…

Сейчас, с высоты своего жизненного опыта, я понимаю, что Новелла Николаевна Матвеева, сразу поняв своим необыкновенно чутким, добрым и зорким сердцем состояние молодой страдающей влюбленной души, попыталась своими гениальными песнями посеять в моем сердце настоящие Веру, Надежду, Любовь…

Я не заметил, как неслышно появился Николай Николаевич, невысокого роста седой белобородый мужчина в летах с благородной интеллигентной внешностью. Тепло поздоровался, виновато улыбаясь, извинился за задержку на совещании, принял письмо Алексея Павловича и удалился к себе в кабинет писать ответ.

Не могу вспомнить подробно, как я продолжил общение с Новеллой Николаевной, но хорошо помню, что, возвращаясь в гостиницу, был переполнен радостным чувством чего-то необыкновенного, светлого и возвышенного, произошедшего со мной… Видимо, не случайно именно в этот год, после возвращения из Москвы, я написал свое первое стихотворение. Большая поэтесса, автор и исполнитель чудесных песен, и мой кумир, каждый по-своему, открыли для меня удивительный мир поэзии...

Когда я поздним вечером вернулся в гостиницу и как на крыльях взлетел к себе на этаж, то обнаружил, что А.П. отсутствует. В двери торчала записка «Вова, я – в душевой. Ключ – у администратора. А.» (рис. 173). Я взял ключ и поднялся в номер. Позвонил друзьям, извинился за несостоявшуюся встречу, попросил перенести ее на завтра, открыл учебник истории и попытался углубиться в чтение, вспоминая подробности встречи с замечательной семьей Матвеевых…

Пришел бодрый и энергичный Алексей Павлович, протирая на ходу еще мокрую шевелюру, спросил:

– Ну как успехи? Все хорошо?

– Все замечательно! – ответил я задумчиво и мечтательно, находясь еще под впечатлением общения с великими личностями.

А.П. внимательно посмотрел на меня, все понял и обрадовал:

– А не повысить ли нам, дорогой Вовик, свой культурно-образовательный уровень?

– А как мы будем его повышать? – Спросил я, заинтригованный таким многообещающим предложением.

– Очень просто, – ответил довольный произведенным эффектом Алексей Павлович.

– Пока ты был в гостях, я купил билеты в театр Вахтангова на новый спектакль «Антоний и Клеопатра». Завтра вечером пойдем и посмотрим на прекрасное историческое событие времен античности, увидим знаменитых вахтанговских артистов Юлию Борисову, Василия Ланового.

– А знаешь, кто играет в этом спектакле главную роль? – лукаво щуря глаза, попытался А.П. подсказать мне явно напрашивавшийся ответ.

– Нет… – растерянно ответил я, как студент на экзамене, забывший ответ на вопрос в билете.

– Наш добрый знакомый Михаил Александрович Ульянов. Он же предлагал нам в Монголии посетить его театр, вот случай и подвернулся.

Замечательный день продолжал радовать меня чудесами. Пришлось снова позвонить друзьям и перенести встречу на более поздний срок.

Спектакль мы посмотрели на одном дыхании. Михаил Александрович, как всегда, был великолепен. Он не играл, а, казалось, силой своего необыкновенного таланта перевоплотился в Антония и заставил нас, зрителей, перенестись в ту далекую эпоху, ощутить себя причастными к священному действу и поверить в великую жертвенную силу высокого и вечного чувства большой настоящей любви.

Мне временами казалось, что «наш добрый знакомый», великий артист, узнает нас в полутемной глубине зрительного зала и, когда все артисты в конце спектакля вышли к зрителям на поклон, его взгляд и усталая улыбка были адресованы непосредственно нам…

Все-таки через несколько дней, на исходе ноября, перед отлетом домой я отпросился у А.П. к друзьям и предупредил, что всю ночь буду отсутствовать. Ребята, студенты-дальневосточники, бывшие у нас в экспедиции, а с прошлого года студенты престижных московских вузов, уговорили меня постоять ночью в очереди за билетами в Театр на Таганке. Там ставили новый спектакль «Гамлет», в котором главную роль должен был играть мой кумир Владимир Высоцкий. Как я мог пропустить такое событие?! Не буду подробно описывать, сколько пришлось испытать промозглой ночью, отлучаясь лишь на время погреться в подъезде ближайшего дома. Но приподнятое, праздничное настроение, ожидание чего-то необыкновенного и важного в моей жизни, молодой задор и долгое общение с друзьями-товарищами помогли все преодолеть.

Однако… так случилось, что билетов мы так и не смогли приобрести.

Рано утром, уставший, продрогший за холодную бессонную ночь, расстроенный, но полный решимости, я тихонько постучался в запертую дверь номера. Ответом мне была звенящая тишина. Постучал сильнее – никто не отозвался. Я забеспокоился, испугался и побежал к администратору. Дежурная по этажу успокоила меня и протянула ключ с запиской от Алексея Павловича «Вова, я потерял тебя, скоро приду, жди. АОк» (рис. 174). Я открыл ключом дверь и осмотрелся. В номере был обычный порядок. Меня удивило одно – постель академика была застелена и примята, как будто он лежал на ней поверх одеяла. Я разделся, умылся и, не запирая дверь на ключ, сел за стол ожидать прихода А.П.

Через некоторое время дверь без стука распахнулась и на пороге появился с газетами в руке раскрасневшийся от быстрой ходьбы и возбуждения Алексей Павлович.

– А, голубчик, появился наконец! – сказал он не то сердито, не то обиженно. – А мне вот в твое отсутствие не спалось, я решил с утра прогуляться за корреспонденцией.

Он снял пальто, прошел к столу, положил стопку газет и сел рядом со мной. Задумчиво потер озябшие ладони и спросил, глядя в глаза:

– Ну, рассказывай, как вам удалось достать билеты на вожделенный спектакль?

– Никак… – ответил я исполненный грусти, огорчения и разочарования. Хотелось, конечно, во всех подробностях рассказать о прошедших вечере и ночи, но внутренний голос сказал мне, что это лишнее.

– Как это – никак? – вскинулся удивленный А.П.

Я коротко, в нескольких словах нехотя рассказал о прошедшем вечере, умолчав о событиях ночи.

– Да так, зря только промерз всю ночь в этой очереди, а билетов не досталось… Правда, с большой радостью пообщался с нашими ребятами-дальневосточниками, а теперь москвичами, которые в прошлом году работали у нас в экспедиции…

Мне показалось, что мой дорогой шеф и учитель академик А.П. Окладников догадывается о том, что мне пришлось испытать за эту ночь, что происходит в данный момент в моей душе и о чем я дипломатично промолчал.

Видя мою вселенскую грусть, Алексей Павлович попытался успокоить меня, пообещав, что в будущем году мы непременно сходим на этот спектакль.

Потом он пристально посмотрел мне в глаза, словно стараясь заглянуть в самую глубину моей души, и, будто увидев что-то потаенное от всех и от меня самого, но именно то, что он ожидал, вдруг улыбнулся. Серые глаза вновь заискрились теплотой и нежностью, и он раздумчиво сказал:

– Ну, ладно, Вовик, не расстраивайся, бог с ним, со спектаклем. Мы и так знаем и помним, как судьба распорядилась с мятежным датским принцем Гамлетом.

Алексей Павлович ласково погладил меня по плечу, чувствовалось, что он взволнован и всей душой хочет поддержать своего молодого, мало знающего жизнь сотрудника.

– Володя, друг мой сердечный, – сказал он проникновенно. В каждом слове я чувствовал необыкновенную теплоту и участие в моей судьбе.

– Ты, конечно не принц датский, а я не тень отца Гамлета, но все же крепко подумай, милый русский отрок, и дай мне свой ответ на наш извечный вопрос: «Быть, или не быть» тебе… археологом?

Я удивился, растрогался необыкновенной сердечностью А.П. и на мгновение замешкался, не зная, когда и как правильно ответить на этот неожиданный и главный в моей жизни вопрос.

В моем сознании со страшной скоростью пронеслись, промелькнули все события, произошедшие во время моей работы в нашем институте. Такие яркие, простые, будничные и неправдоподобно удивительные. Неужели это все было со мной?.. Услужливая память так достоверно оживила лица моих старых и новых друзей, с которыми вместе было пройдено столько трудных дорог и испытаний, «съедено» немало соли. Все они стали мне близки и бесконечно дороги.

И я, боясь потерять это данное мне свыше бесценное сокровище, со всей решимостью твердо произнес:

– Быть, конечно, быть, Алексей Павлович!.. Но чтобы это свершилось, должно пройти какое-то время, чтобы многому я смог научиться и многое познать и понять.

Видимо, моя убежденность наконец расставила все точки над i. Мой А.П. как-то сразу изменился. Шестое чувство подсказывало мне, что с его души как будто спало какое-то внутреннее напряжение, исчезла настороженная недоверчивость. Он словно окончательно решил для себя еще одну важную проблему, мучившую его долгое время.

Мой Учитель глубоко и облегченно вздохнул, закрыл глаза и медленно покачал головой, потом поднял повлажневшие глаза и устремил взгляд через высоченный потолок старинного гостиничного номера куда-то в бездну космоса, далеко-далеко в будущее, задумался о чем-то высоком и сокровенном, ведомом только ему, и с большой теплотой и сердечностью изрек:

– Эх, Вовик, Во-о-вик! Как я завидую тебе… белой завистью, дорогой мой. Жизнь настоящая у тебя только начинается. Ты только-только ступил на эту долгую, прекрасную и увлекательную дорогу знаний, полную приключений и удивительных открытий…

Все самое главное и самое интересное в твоей жизни еще впереди.

Давай! Дерзай! Твори!

Все в твоей молодой светлой голове и крепких руках.

Удачи тебе, милый!

 

Фотографии любезно предоставлены В. П. Мыльниковым.

 

Статья об Окладникове (к 110-летию) 

 

3 октября исполняется 110 лет со дня рождения известного ученого-археолога, доктора исторических наук, Героя Социалистического Труда Алексея Павловича Окладникова. 

Он родился в семье учителя, в деревне Констатиновка Жигаловского района. С детства интересовался  историей и краеведением. Семнадцатилетним подростком Алексей приехал в Иркутск и поступил в университет. Здесь он посещал кружок "Народоведение" профессора Бернгарда Петри и с головой ушел в археологию. Годом спустя Окладников опубликовал первую статью «Неолитические стоянки на Верхней Лене», а еще двумя годами позже совершил первую научную экспедицию по реке Лене, где открыл  Шишкинские петроглифы. Уже позднее, в 1948 году, благодаря его стараниям знаменитая писаница под названием "Шишкинская шаманка" была поставлена на государственный учет и охрану. 

Еще учась в Иркутском университете, Окладниководновременно работал заведующим этнографическим отделом Иркутского краеведческого музея. Подающего научные надежды Окладникова в 1934 году пригласили в аспирантуру Государственной академии материальной культуры в Ленинграде. Итогом работы стала кандидатская диссертация 1938 года по теме «Неолитические могильники в долине реки Ангары». В 1947 году Окладников защитил докторскую диссертацию, в 1949 – возглавил Ленинградский отдел Института истории, в 1953–1955 годы руководил крупными археологическими экспедициями – Ангарской, Братской и Дальневосточной. Двадцать лет (1961-1981) возглавлял Институт истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР в Новосибирске, где умер и был похоронен. 

Иркутяне помнят своего земляка. В 2017 году в городе появилась улица академика Окладникова в Ленинском округе. Кроме того, его имя присвоено Хабаровскому музею археологии. 

"Глагол" публикует отрывки из книги Замиры Ибрагимовой, которай вышла в 2003 году в Новосибирске. В ней автор собрал воспоминания об Алексее Павловиче. Нам кажется, что они будут интересны иркутском читателю.

"Не бранил свое время. Не жаловался на действительность. Никого не обличал. На судьбу не обижался. Обошли его обиды? Не знаю. Знаю только, что всегда его переполняли впечатления последней экспедиции. И занимали планы будущих поездок, раскопок, поисков.

Читал ли он газеты? Тоже не знаю. Никогда ни на какие злободневные темы мы с ним не говорили. Потому что он «читал» Книгу веков, и там откапывал (и в прямом, и в переносном смысле) такие новости, которым и сам не переставал удивляться.

– Археолог должен спешить, – не раз и не два слышала я от Алексея Павловича Окладникова, благодаря которому и мне посчастливилось заглянуть в эту самую Книгу, такую красивую, такую загадочную. Наука и поэзия тут одна без другой непредставимы. И кто кому в этом симбиозе более полезен – художник исследователю или наоборот?

Праздная риторика. Ведь миру известен ученый Окладников, а не поэт. Но на тех, кто с ним общался, его поэтическая одухотворенность поисками действовала магнетически. По себе знаю.

1968 год. Общественность готовилась отметить 60-летие со дня рождения  и  40-летие научной деятельности члена-корреспондента АН СССР, директора единственного в Академгородке «гуманитарного» института А. П. Окладникова. Изготовили билет, извещающий о юбилее, но тут же и предупреждающий: «по просьбе юбиляра юбилей отмечаться не будет». И, конечно, АП в эти дни в Новосибирске не было. Находясь уже в славе и почете, образ жизни он по-прежнему вел походный. И ничего «общественности» не оставалось, как воздать ему должное в восторженной газетной статье:

По неполным данным А. П. Окладников опубликовал более 400 работ и около 20 монографий, часть из них переведена на английский, немецкий, японский и другие языки.

…Он исколесил вдоль и поперек огромную Сибирь, бывал на островах Ледовитого океана, плавал среди арктических льдов, ездил по пустыням Средней Азии, бродил в горах Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, в последние годы исколесил всю Монголию и ведет большие экспедиционные работы на Дальнем Востоке. Много тысяч километров ученый прошел пешком, по безбрежной тайге и бескрайней тундре, ездил на собаках, плавал по великим сибирским рекам и затерявшимся на просторах Якутии речушкам, карабкался по крутым склонам гор. Везде и всюду Алексея Павловича встречала удача…

В тот год мы работали над фильмом об Окладникове. Точнее – продолжали работать над фильмом, мысль о котором появилась в процессе съемок другой нашей картины – о первобытных памятниках искусства на территории Советского Союза.

«Мы» – это трое: кинооператор Новосибирской студии телевидения Олег Максимов, помощник оператора Валерий Халин и я, сотрудник областной газеты. Снимали наскальные рисунки в Азербайджане и Карелии, на Урале и Памире, в Сибири и на Дальнем Востоке.

Втянул меня в эту прекрасную и трудную работу Олег Максимов, а его заворожил Книгой веков, конечно же, Алексей Павлович. Окладников высоко ценил Максимова. Одну из своих книг ученый подарил кинооператору с надписью: «Неистовому Олегу Максимову, близкому мне по многому». Он брал Олега с собой в экспедиции, ему нравился в Максимове сплав привлекательных качеств – легкость на подъем, неприхотливость, добрый юмор в отношениях, страсть к путешествиям, поклонение красоте. Нравилось отношение Олега к работе: ради «нескольких кадров» Максимов готов был лететь на край света, многими сутками ждать солнечного проблеска в снежном мае горного Памира, десятки километров по крутым и опасным тропам тащить на себе тяжелую камеру, неуклюжий деревянный штатив, железные яуфы с пленкой.

Алексей Павлович нашел в Олеге душу. Про Олега и говорить нечего Алексей Павлович готов был следовать за Окладниковым куда угодно и когда угодно. С кинокамерой, которой владел мастерски.

Отснял сотни метров Алексей Павлович и попросил меня помочь «организовать» материал, определиться с досъемками, увидеть будущую картину в ее сюжетном и образном решении. Словом, написать сценарий документального фильма об Алексее Павловиче Окладникове.

Масштаб личности героя сковывал воображение. Информация подавляла объемами. «Наука» требовала точности, а «поэзия» Алексей Павлович сопротивлялась сухости.

«Ходит-бродит человек по степным и таежным тропам. Без рюкзака, без модернового туристского оснащения, в рабочей одежде то ли геодезиста, то ли строителя. Идет Алексей Павлович по долинам и по взгорьям. Через овраги и косогоры. Размахивает руками, к цветку не наклонится, к птицам не прислушается. Зато не пропустит камня, не пройдет мимо выбеленной ветрами, дождями и солнцем кости какого-нибудь зверюги, а, может быть, и… В камень всматривается, как в цветок, вслушивается, как в птицу. Странный человек ходит по диким степям Забайкалья. И что он здесь ищет?

То роет яму, то лезет в гору, то очищает кость, то моет камень Алексей Павлович и снова пошел, пошел, пошел… Человек высокого роста, шаги большие, а походка легкая и ходить ему, видно, по всякой земле привычно: что в тайге, что в пустыне, что по горам, что по равнине…

А вот он спит на переднем сиденье «газика», рядом с шофером. Дорога, похоже, длинная, да, наверное, и утомительная. Бежит машина по монгольской степи, сморило путешественника. Вдруг встрепенулся, остановил «газик» и… опять пошел куда-то. Точно позвал его кто-то. Идет стремительно, уверенно Алексей Павлович будто тайник с кладом вычислил.

Вот лагерь на поляне, палатки. Костер Алексей Павлович с котелками над ним. Раннее солнечное утро. Кашевар у костра. Алексей Павлович сидит на раскладушке около палатки, Алексей Павлович бреется. Один из его учеников держит перед ним зеркало.

Вот прыгает по камням. Это уже на острове Итуруп Курильской гряды.

Переправляется на пароме. Это в Бурятии.

Мчится на катере по Байкалу.

Берег реки. Ямы. Траншеи. Груды земли. Раскопки. Алексея Павловича и не сразу определишь среди других «землекопов».

Монголия. В честь Окладникова в храме Дацан сам Главный лама устраивает прием. Национальный обычай – дорогому гостю подносят баранью голову. Алексей Павлович чуть смущен, слегка скован… Видишь его на церемонии – и сочувствуешь: куда естественнее для него костры и палатки, берега таежных рек и пещеры».

И много-много еще черно-белых кадров. Без звука. Без монтажа. Что с ними делать? Как рассказать за 20 минут о человеке, которого титулуют «выдающимся исследователем древних культур Азии»? Десятки книг, мировое признание, сенсационные открытия, а он, как новичок, опять мчится на раскопки, отдыхает у таежных костров, мотается по дорогам, чаще – по бездорожью Сибири и Дальнего Востока. Кто он? Рыцарь науки? Искатель приключений? Бродяга?

Все вокруг говорили о разносторонности научных интересов Окладникова, о его невероятной работоспособности, о несомненном литературном даровании ученого, умеющего писать о серьезных научных проблемах увлекательно и образно. Мы и хотели сказать о том же в нашем фильме.

Побывали на Лене, у Шишкинских скал. У этого крупнейшего в стране памятника первобытного творчества, вошедшего в мировую культуру благодаря трудам Окладникова и его жены Веры Дмитриевны Запорожской. Их совместная книга «Ленские писаницы» хранит рисунки, оставленные в камне первобытными охотниками. Более двух тысяч рисунков в этой замечательной галерее на скалах.

Мы были на Лене дважды. И второй раз приехали не к скалам – к человеку. Жив был еще семидесятипятилетний страж Шишкинских скал – Виктор Иванович Силин. Жил в небольшой избушке-развалюшке на пустынном берегу Лены более тридцати лет. Подвижный старик с громадной белой бородой. Говорил быстро, грамотно, образно – «всяко сердце двухсистемно: могу любить, могу убить!». И называл Окладниковане иначе как «Лешкой», «Лехой». Рассказывал нам о том времени, когда он был начальником милиции, а мать нынешнего светила науки носила ему, Силину, молоко за много километров, чтобы «учить своего Леху». И о том, как позже, выучившись, вернулся сюда молодой Окладников с молодой женой, и как в жару лазили они по этим камням и «рисовали, рисовали эти каменные рисунки»… И как им было трудно, но как они были сильны и заняты «рисованием» от восхода до заката…

Мы были в Хабаровске. Сюда приехали к директору краеведческого музея, известному писателю и тигролову, тоже неутомимому исследователю и путешественнику Всеволоду Петровичу Сысоеву. Наследник идей, настроений и дел знаменитого автора «Дерсу Узала» В. К. Арсеньева, Сысоев был в общих маршрутах с Окладниковым. Алексей Павлович руководил не одной дальневосточной экспедицией, «раскопал» здесь замечательные памятники средневекового Приморья, написал книгу по истории древних народов Дальнего Востока. И – прочее, и прочее.

Всеволод Петрович рассказывал нам на съемках:

– Окладников – ученый своеобразный, особого, я бы сказал, полевого типа. Ученый, стихия которого – не кабинет, а поле; и в дебрях, в тех местах, где я его встречал, он поражал меня удивительной зоркостью своего глаза. Мы все, бывало, мимо пройдем, а Алексей Павлович остановится – и найдет какую-нибудь вещицу. Я поражаюсь, как он может из массы предметов выделить то, к чему прикасалась рука человека несколько тысяч лет тому назад. Куда бы мы ни приехали, он сразу обращается к склонам и оврагам. Если где экскаватор работает, обязательно пройдет. И обязательно что-нибудь найдет. Ему всегда везет! Окладников – прежде всего путешественник, человек, который очень любит свою науку. До самозабвения. Даже будучи тяжело больным, ездит по экспедициям. Берет с собой шприц – и здоров! (Диабет научил Алексея Павловича самолечению в любых условиях). При этом никогда не теряет оптимизма. А вы знаете, что такое оптимизм в полевых условиях? Большая сила! Она-то и влечет людей к нему, вселяет веру в успех дела. И я всегда дивился неприхотливости Алексея Павловича. Солдатская неприхотливость – у маршала… У него так сильна убежденность, что он увлек своими поисками даже национальный колхоз – здесь всегда занимались только рыбой, а теперь выделяют людей на археологические раскопки. И – с удовольствием! Он говорил им: здесь жили ваши предки, у них была самобытная культура. Они даже решили образовать музей из всех находок, которые им Алексей Павлович представил… Это же все поразительно!

И побывали мы в нанайском селе Кондон. Снимали проводника Окладникова – нанайца Михаила Самара, представителя древнего рода, доброго восторженного старика с открытым лицом и детской бесхитростностью. И он говорил, что Окладников – не иначе как нанайского происхождения, иначе откуда бы у него взяться такому следопытскому таланту и врожденной таежной мудрости.

Так и складывался наш фильм – из кадров «кинопутешествия», из бесед с людьми, знавшими Алексея Павловича не понаслышке, из наблюдений за ним не в полевой уже – в институтской жизни, на собраниях, дома.

Кончался фильм, кажется, незамысловатым «резюме»: говорят, что экспедиционной добычи хватит Алексею Павловичу для обработки на 15-20 лет. А он снова пошел – по степным и таежным глухоманям, в пещеры и в горы, за новыми находками. Образ «человека идущего» казался нам наиболее точным.

И представлялось, что так будет всегда…

Алексей Павлович на 10 лет пережил Олега. Олег ушел в тридцать три года, тяжелая болезнь так рано увела этого светлого человека. Но он успел оставить единственные в своем роде кадры, из которых и рождается ощущение бесконечности пути Окладникова.

Окладников первым из современников увидел сотни и тысячи наскальных рисунков по берегам таежных сибирских рек. Он увидел их «в оправе суровых и строгих ландшафтов Севера, голубых далей пустыни и зеленых берегов Амура», в оправе естественной природной красоты.

Он сделал, чтобы чувство восхищения и удивления «письменами предков» разделили с ним другие.

И Олег Максимов успел помочь ему в этом.

Последняя моя беседа с Алексеем Павловичем вышла в телеэфир за несколько месяцев до его кончины. 1981-й. Чувствовал себя Окладников уже скверно, но на передачу согласился – дорожили наши ученые возможностью представить широкой публике предмет своих занятий и увлечений.

А мне как телеведущей хотелось в научных программах «раскрывать» и самих ученых – ведь это яркие судьбы, сильные характеры, широкий кругозор.

Воспроизведу фрагменты последней беседы, в которой, по моему, Алексей Павлович раскрывает себя так полно, что уж и эпитетов добавочных не нужно.

– Из книжек про Вас, Алексей Павлович, знаю такую подробность. В 1925 году, семнадцатилетним парнем из села Бирюльки, что у самых истоков Лены, с тремя буханками черного хлеба и мешком собранных за лето неолитических находок отправились Вы по путевке окружного отдела народного образования в Иркутск, в техникум… Вы представляли себе тогда уровень знаний о древних культурах Азии?

– Едва ли… Началось с того, что в простой сельской школе мне показали две книги, совершенно разные. Первая – «Илиада» Гомера. Небольшая (в изложении для детей) книжечка, которая сразу поразила размахом фантазии. Второй была «Библия». Книга, которая тоже поражает и содержанием, и воображением. «Библию», кстати, в Сибири при Колчаке еще изучали, и у меня была пятерка по «закону божию». А в Иркутске мне попала в руки еще одна небольшая книжечка. Не помню автора. А книгу – помню. Это были рассказы о древнегреческих городах, о древних курганах. Прочитанное увлекло меня, дало полет собственной фантазии. Я еще у стен нашей школы лепил египетские пирамиды, дворцы египетских фараонов. Это начало моей биографии как историка.

– А археолога? Археолог должен обладать страстью к путешествиям?

– Пусть им движет беспокойство! Я бы сказал, что в каждом мальчишке сидит археолог… Конечно, пространство нас захватывает. Чем больше видишь, тем интереснее мыслишь. Благодаря другу моему, директору Эрмитажа академику Пиотровскому, я имел возможность побывать, например, даже в Нубии – там, где в древности между порогами Нила была страна Куш. Мой друг вел меня по переходам внутри пирамид. И для меня было большим удовольствием найти в знаменитых пирамидах орудие каменного века. Специалистов интересовало, как устроены пирамиды, но почему-то никто из них не обращал внимание на такое своеобразие: на слой земли накладывались камни, потом – снова земля, потом – плиты. Слоеный пирог… Я это заметил… Каждый шаг по планете дает много волнующего и интересного…

– Тому, кто умеет видеть. Чего в археологии больше – науки или фантазии? Воображения – или факта?

– Конечно, факт есть фундамент науки. Но здание, построенное на этом фундаменте, должно отвечать и другим запросам. Когда я пишу научно-популярную книгу, я основываюсь на научном факте. Фантазия ученого обязана быть точной.

– Вы, кажется, объездили всю планету. Арктика, Монголия, Индия, Сибирь…

– Не знаю только Атлантиды.

– Существование которой до сих пор не доказано.

– Не я, так другие докажут ее существование. Мой друг, греческий археолог, недавно прислал мне книгу, посвященную Атлантиде. Но – у меня есть мечта побывать там и самому во всем разобраться. А больше всего люблю свою Азию. Те места, где родился, где получил самые первые впечатления, места моей юности – Сибирь. Сибирь ведь тоже – неизведанная страна.

– Но столько открыто! И Академия уже три века интересуется Сибирью…

– Да, по уровню исследованности археологами Сибирь превосходит нечерноземную полосу России. Мы занимаем передовые позиции. И все-таки столько еще нужно сделать!

– Какое из сибирских открытий доставило Вам самую большую радость?

– Одно из таких – ярких, приятных – открытий – находка палеолитической статуэтки женщины в Бурети. Буреть и Мальта – это приангарские стоянки, явившие нам богатую культуру развитого палеолита. Мальту открыл Михаил Михайлович Герасимов в 1928 году. Буреть открыл я в 1936 году. Это были серьезные открытия. Фигурки женщин – наиболее выразительные образцы палеолитического искусства. Сибирские статуэтки имеют совершенно отличные от европейских фигурок пропорции и трактовку. И только в Мальте и Бурети найдены единственные в мире статуэтки женщин в закрытой одежде.

А вот совсем недавно произошло событие, которое взволновало не только меня. На Алтае, на реке Улалинка, мы обнаружили поселение древнего человека, которое отличается совершенно необычными условиями залегания. Мы определили его давность в сто тысяч лет. Представляете себе? Неандерталец! До этого неандертальский человек был найден в Средней Азии. Так что открытие важно во многих отношениях. Мы нашли череп. И определили дату. Решили, что первый человек на территории нынешнего Горного Алтая жил 90 тысяч лет назад. Продолжали работу, потом у нас появился известный геолог, профессор Рагозин. И он сказал: «Вы ошибаетесь!» Мы думали, он скажет: возраст – 10-15 тысяч лет. Ничего подобного, сказал Рагозин, вашей Улалинке около одного миллиона лет! Я… не то чтобы не поверил, но усомнился. Обратились к физикам. И одна наша новосибирская исследовательница – она занимается палеомагнитным анализом – определила возраст в более чем 700 тысяч лет. Это потрясающий факт! И теперь нас трое – радетелей за древность Улалинки: геолог Рагозин, физик Поспелова и археолог Окладников. Работы будут продолжаться. Споры и дискуссии – тоже.

– Археология немыслима без дискуссий. На что опираются Ваши гипотезы и предположения?

– На факты! Факты дает жизнь теориям. Та же самая Улалинка – она выдвигает перед нами серьезные проблемы общего характера. Известно, что древнейшие предки человека найдены в Африке. Но до сих пор идут споры о том, один ли центр становления человека на нашей планете был или, скажем, два? Идет борьба между моногенистами (они считают, что человечество «есть-пошло» из одной точки) и полигенистами. Каждая новая находка – дополнение к чрезвычайно интересной, еще далеко не законченной картине.

– Ради которой Вы и в ранге академика ведете тот же, что и в молодости, походный образ жизни. А Ваш лечащий врач когда-то говорила нам, что бродячая жизнь Вам противопоказана.

– Один врач так говорит, другие, наоборот, рекомендуют «двигаться».

– Вы, кажется, ни разу не были ни в санатории, ни в доме отдыха. Все заменяют экспедиции? Лишь начинается весна, и…

– И – летят перелетные птицы. Экспедиция – это форма моего существования.

– Вам лучше работается в полевых условиях?

– Люблю работать под музыку. Под хорошую музыку. Самые интересные мысли тогда появляются.

– А у костра, вдали от цивилизации?

– Мы берем с собой магнитофон.

(В его домашнем кабинете, заполненном книгами, рукописями, «рабочим материалом», меня в свое время поразила более чем скромная обстановка, в которой единственным атрибутом комфорта была именно стереоустановка – очень, наверное, дорогая и качественная).

– Не утрачивается с годами та радость, которую Вы испытывали при первых встречах с первобытным искусством? Теперь, когда Вы уже открыли сотни, тысячи наскальных изображений, новые находки так же волнуют Вас?

– Ощущения остаются прежними. Петроглифы надо видеть в натуре. Никакая копия не передает той глубины мысли, которая занимает меня в этих рисунках. Но во всех концах света исследователи обнаружили памятники первобытного искусства. Родилась грандиозная литература. Не библиотека, а библиотеки работ, посвященных древнему искусству. И, конечно, теперь я иначе «читаю» открываемые изображения. Углубляется хронологическая перспектива. Хронология, размещение во времени – основа всех построений в археологической науке. Теперь я лучше понимаю, что было раньше, что позже, как видоизменялись образы, сюжеты… Стал мудрее в понимании языка древних. С каждой новой книгой о петроглифах мы все становимся мудрее

– А Ваша первая книга – «Ленские писаницы» – не забыта?

– Разумеется, нет! Представьте себе: вертикальная скала, под ней – огромные глыбы, Вера Дмитриевна сидит на скале и терпеливо рисует, срисовывает картинки с камня. Смотрю – из-под плиты рядом с ней торчит змеиный хвостик. Подошел, приподнял плиту, а под ней — восемнадцать змей. Ядовитых. Вот вам картинка реальной жизни археолога.

– Тем не менее, одна из Ваших последних книг – «Петроглифы Монголии»… Ваши книги сохраняют для культуры памятники, которые, увы, разрушает жизнь. Потому Вы всю жизнь верны рисункам на камне?

 Когда велись работы на Братском водохранилище, мы организовывали целый ряд экспедиций по спасению писаниц. Вырубали камни с рисунками и доставляли их в Иркутский музей. Конечно, у нас никогда бы не поднялась рука на эти бесценные камни, если бы мы не знали точно, что им суждено уйти на дно рукотворного моря. Эти вырубленные камни — как вырванные из книги картинки.

– Но такого ощущения нет, когда Вы привозите из поездок вещицы, подобные этой. Мне ее и в руки страшно брать, потому что я слышала про ее возраст. Пять тысяч лет этой глиняной маске?!

– Не маска – загадочная мужская личина. Ее сделал не просто гончар, а именно скульптор. Вещь уникальная. Такой в мире нет. Это амурская личина, найдена возле деревни Вознесеновки. Я имел удовольствие в свое время опубликовать большую работу – целая книга! – «Петроглифы Амура». Так вот петроглифы Амура эту личину ничем не напоминают. А в прошлом году нам посчастливилось в 700-х километрах от Вознесеновки найти кусочек такой же личины. Значит, это искусство «захватило» пространство не менее тысячи километров. Ранее неизвестный художественный центр. Уцелело еще несколько фрагментов из произведений этого центра. Они есть в музее нашего института. Там тоже личины. Одна из них поразила европейцев. Они выпустили большой плакат с увеличенным изображением части личины. Плакат путешествовал по странам Европы вместе с выставкой «Исторические ценности Советского Союза». А эту мы не рискнули отправить на выставку. Держим в секрете.

– Она очень красива!

– Да… Но мы опоздали. Амур размыл это место, и торчали из глины только осколки… Приехать бы сюда на два года раньше…

– Хорошо, что хоть это нашли. Соотношение времен: приехали бы на два года раньше – и спасли бы ценности тысячелетий.

– Археолог должен спешить. Его везде ждут находки – важно не опоздать.

– Как Вы оцениваете значение археологии в современной жизни?

– Это наука о человеке. Наука о том, как возникло, накапливалось, приумножалось духовное богатство человечества. Научить людей ценить, уважать, любить духовное наследие веков – главное призвание археологии. А духовное богатство, на мой взгляд, — это самое дорогое, что есть у человечества.

Лауреат Государственной премии, Герой Социалистического Труда, член отечественной и иностранных Академий - все это у него было, а он писал: я учился и учусь быть человеком у людей, живущих слитно с природой, у нанайских охотников, рыбаков. У людей, не затуманенных корыстью, не уязвленных самолюбием. У людей, в которых ощущаю чисто человеческое и чистое начало.

Его ученик, академик Анатолий Пантелеевич Деревянко, долгие годы был директором (сейчас - научный руководитель) Института археологии и этнографииСибирского отделения РАН. И всякий раз в годичных отчетах Отделения «школа Окладникова» представлена яркими результатами, вызывающими неизменный интерес мирового археологического сообщества. И одним из преимуществ этой школы считается мультидисциплинарный подход. То есть – сотрудничество археологов с палеоботаниками и палеонтологами, геологами и геоморфологами, физиками, математиками, биологами.

И, конечно, экспедиции остаются «формой существования» археологов — только теперь все чаще международные. Например, Россия, США и Монголия. Сообща изучили наскальные рисунки в Монголии, в результате получили «новые сведения о ранее неизвестных археологических объектах… В глухих малодоступных горных ущельях они сохранились практически в первозданном виде, и именно такие памятники представляют наибольший научный интерес для получения новых данных по древней истории народов Центральной Азии».

К Монголии, кстати, Алексей Павлович был неравнодушен. Говорил мне:

– Между прочим, один знаменитый американский ученый предложил теорию, согласно которой человек вообще произошел из Монголии. Она и привлекала меня тем, что древнейшие главы ее истории были закрытыми. Нужно было поспешить… И Монголия подарила нам свой палеолит. Но она только приоткрыла свои сокровища. Все главное еще впереди.

Смена поколений – неумолимый закон бытия. Духовное продолжение даруется немногим ушедшим. И эту бесценную награду Алексей Павлович Окладников заслужил всеми трудами своей не знавшей праздности жизни.

http://www.sib-science.info/ru...

https://glagol38.ru/newdesign/...

 

 

ВИКИПЕДИЯ

Алексе́й Па́влович Окла́дников (20 сентября (3 октября1908, село Константиновка Иркутской губернии — 18 ноября 1981Новосибирск) — советский археологисторикэтнограф.

Действительный член АН СССР с 1968 года по Отделению истории (член-корреспондент с 1964 года), заслуженный деятель науки Якутской АССР (1956), РСФСР (1957), Бурятской АССР (1968) и Таджикской ССР (1978), член-корреспондент Британской академии (1973)[1] и Познанского университета (ПНР), иностранный член Монгольской АН (1974), почётный член Венгерской АН (1976), лауреат Сталинской премии (1950) и Государственной премии СССР (1973). Герой Социалистического Труда (1978).

Действительный член АН СССР с 1968 года по Отделению истории (член-корреспондент с 1964 года), заслуженный деятель науки Якутской АССР (1956), РСФСР (1957), Бурятской АССР (1968) и Таджикской ССР (1978), член-корреспондент Британской академии (1973)[1] и Познанского университета (ПНР), иностранный член Монгольской АН (1974), почётный член Венгерской АН (1976), лауреат Сталинской премии (1950) и Государственной премии СССР (1973). Герой Социалистического Труда (1978).

Биография

Родился в семье сельского учителя П. С. Окладникова. С детских лет, будучи от природы любознательным, увлекался археологией, собирал археологическую коллекцию.

6 января 1920 года на Байкале семёновскими казаками был уничтожен 31 заложник, в том числе среди погибших был отец Окладникова, служивший в Иркутске прапорщиком 56-го Сибирского пехотного полка.

Окончив в 1925 году школу, А. П. Окладников поступил в Иркутский педагогический институт и занимался в кружке профессора Б. Э. Петри совместно с будущими известными учёными Г. Ф. Дебецом и М. М. Герасимовым. Уже в 1926 году вышла его первая научная работа «Неолитические стоянки на Верхней Лене». В 1929 году заново открыл Шишкинские писаницы. Подающего научные надежды Окладникова в 1934 году пригласили в аспирантуру Государственной академии материальной культуры в Ленинграде. Его кандидатская диссертация «Неолитические могильники в долине р. Ангары» (1938) подводила итог археологических раскопок на Ангаре.

Во второй половине 1930-х годов работал директором иркутского краеведческого музея. Стал известен своей кампанией за сохранение Знаменского монастыря, который хотели снести для постройки зданий служб иркутского гидропорта[2].

В 19381961 годах работал в Ленинградском отделении ИИМК АН СССР. Преподавал в вузах Ленинграда и Новосибирска, руководил аспирантами. В мае 1947 года защитил в ЛГУ докторскую диссертацию «Очерки по истории Якутии от палеолита до присоединения к Русскому государству» (1947)[3].

С 1961 года — заведующий Отделом гуманитарных исследований Института экономики Сибирского отделения АН СССР. С 1962 года — профессор и заведующий кафедрой всеобщей истории Новосибирского государственного университета.

С 1966 года — директор Института истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР (Новосибирск). В 19791981 годах возглавлял редколлегию книжной серии «Литературные памятники Сибири» Восточно-Сибирского книжного издательства (Иркутск).

Семья

Дочь — Е. А. Окладникова (род. 1951), этнограф, профессор СПбГУ[4].

Научная деятельность

Основные исследования А. П. Окладникова посвящены истории первобытной культуры, палеолитического и неолитического искусства, древностям Сибири и Дальнего Востока.

В Приангарье в ходе раскопок у села Верхняя Буреть в 1936 году было открыто поселение верхнего палеолита, где найдены остатки четырёх жилищ из каменных плит, а также сделанная из кости венера[5].

В 1938—1940 годах совместно с Н. Синельковым и М. Гремяцким вёл раскопки в Средней Азии в долине Тешик-Таш, где обнаружил останки (скелет) и стоянку неандертальского человека, доказав, что древние люди жили в глубинной Азии. За открытие стоянки каждый из учёных получил Сталинскую премию.

Потом последовали археологические раскопки на побережье Охотского моря. Кроме того, в 1949, 1960-70-х годах А. П. Окладников вёл раскопки в Монголии[6].

Вторым по значимости после Тешик-Таша было открытие так называемой Улалинской стоянки древнего человека в Горно-Алтайске 5 июля 1961 года. За восемь лет до этого А. П. Окладников сетовал, что «совершенно не известны на территории Горного Алтая памятники палеолита. До сих не обнаружены в горном районе и памятники неолита»[источник не указан 927 дней]. Как бы заочно полемизируя с Л. П. Потаповым, Окладников писал: «Раньше привыкли думать, что Сибирь была безлюдной пустыней, что первобытный человек мог освоить южные области планеты». Обитателей Улалинки Окладников назвал «троглодитами»[источник не указан 1315 дней]. В вопросе же датировки учёные разошлись. Специалист в области геологии, профессор Тюменского университета Л. А. Рагозин познакомился с Окладниковым в Омске на праздновании 100-летия Западно-Сибирского отделения Русского географического общества. Рагозин сказал: «Вашим находкам на Улалинке не менее ста тысяч лет! Много больше!»[источник не указан 1315 дней] Последнюю в своей жизни экспедицию летом 1981 года А. П. Окладников вновь совершил на Улалинскую стоянку. После смерти учёного было высказано мнение, что «спорные» артефакты со стоянок Улалинка, Филимошки и Кумары I являются продуктами природных сил (геофактами), а не обработанными человеком орудиями[7][8].

 

Дата рождения

20 сентября (3 октября) 1908 (1908-10-03)

Место рождения

с. Константиновка,
Верхоленский уезд,
Иркутская губерния,
Российская империя

Дата смерти

18 ноября 1981(1981-11-18) (73 года)

Место смерти

Новосибирск,
РСФСР, СССР

Страна

СССР  СССР

Научная сфера

историяархеологияэтнография

Место работы

ЛОИИМК АН СССРНГУИАЭ СО АН СССР

Альма-матер

Иркутский педагогический институт (1934)

Учёная степень

доктор исторических наук (1947)

Учёное звание

профессор (1962),
академик АН СССР (1968)

Научный руководитель

П. П. ЕфименкоБ. Э. Петри

Известные ученики

М. П. АксёновС. Н. АстаховД. Л. Бродянский,А. П. ДеревянкоР. В. Козырева,В. Е. ЛаричевВ. Е. МедведевВ. И. МолодинБ. А. ФроловЮ. С. Худяков

Известен как

основатель сибирской археологической школы

 

 

 

В публикации использованы изображения из открытых источников в интернете.

 

Запустите волну сарафанного радио:

55 человек готовы участвовать в продвижении публикации, но ждут Вашего решения. (присоединиться)

сарафанных баллов

У нас не ставят лайков, мы выражаем признательность автору иначе! Каждый сарафанный балл, который Вы перечислите на баланс публикации, превратится в одного уникального читателя. Члены сообщества ИнфоНарод.РФ зарабатывают сарафанные баллы тем, что распространяют публикации. А в будущем, они так же вкладывают баллы в распространение других публикаций. Будьте ответственны! Не помогайте публикациям продвигаться, если они негативно влияют на окружающий мир. И наоборот, помогайте, если они направлены на развитие общества!

Зарегистрируйтесь в системе ИнфоНарод.РФ, чтобы продвигать публикации.
Подборка похожих публикаций по тегам:

Еще никто не оставлял комментарии


Image CAPTCHA

Логотип

ИнфоНарод.РФ

Информационный портал для городских сообществ!

Предложить публикацию

@

Модераторы содержания канала: Чижиков Роман Сергеевич; Бертенёва Ирина Константиновна; Роман Горлов;
Дата создания: 15.03.2014 (14:39)