Когда случаются гражданские войны или Битва за память

Автор: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01.09.2018 (20:05)

Информация помечена тегами:

гражданская война битва за память Новосибирск история республика ШКИД Л. Н. Толстой Н. К. Рерих пакт Рериха РПЦ Николай Второй 125 лет Новосибирску чиновники еретики городские сумасшедшие Инфонарод Г. Г. Чибряков

1905
* количество прочтений.

Вот и очередное 1 сентября, и хочется ещё раз обратиться к теме Школы. А впереди ещё и выборы губернатора - 9 сентября. Умеем мы или нет выбирать, и учит ли нас этому школа? Хотелось бы порассуждать или поговорить  о школе, как  и педагогическом явлении, а также  и о выборах в широком и узком смысле этого слова, но… не всё сразу.

 Как в  школе  обойти тему памяти и  истории! Жизнь - лучшая школа, и если уроки истории мы не помним, то и уроки жизни нас ничему не учат...

В этом году 100-летие гражданской войны...

8-9 ноября в Новосибирске пройдёт  Всероссийская научно-практическая конференция «Гражданская война. Многовекторный поиск гражданского мира» (программа и информация о мероприятии – в конце статьи).

 

2 сентября в новосибирском кинотеатре «Седьмое небо» состоится премьерный показ документального фильма «Гражданская война в Сибири»

Фильм, анонс, гражданская война о начале Гражданской войны и событиях в Новониколаевске.

Фильм на широком экране будет показан впервые. Соавтор сценария и режиссер – Симонов Дмитрий Геннадьевич. Кинокартина снята в соавторстве с педагогическим коллективом Новосибирского Государственного Университета.

Место проведения: кинотеатр Седьмое небо (Новосибирск, Дуси Ковальчук, 179/4, «Калина центр»). Дата: 2 сентября 2018 года. Начало сеанса: 15:00. Вход бесплатный. Продолжительность 45 минут. После показа будет предоставлена возможность задать вопросы авторам фильма.

 

 Вернёмся к школе и гражданской войне.

14 августа 1938 года не стало писателя, одного из авторов книги "Республика ШКИД", Г. Г. БелыхКак показывает фильм "Главная тайна. Республика ШКИД", многие материалы и по сю пору не изданы, в том числе и мемуары  учеников и педагогов  этой школы… А ведь ШКИДа как раз -  следствие гражданской войны...

 

 

Битва за память продолжается... Казалось, что такого в этих бумагах, о которых идёт речь в фильме, почему не издать, ведь и популярность «Республики ШКИД» до сих пор настолько высока, что интерес, безусловно, будет, но…

 

 

Хоть и говорил Булгаков, что рукописи не горят, намекая со всей очевидностью тем, кто пытался его понять, на гоголевские «Мёртвые души», но и общим достоянием многие рукописи  подчас не становятся  и лежат по-прежнему где-то в спецхранах или  у коллекционеров. Иногда кое-что находят, даже на помойках, как это было с  некоторыми письмами М. Ю. Лермонтова... или  того хуже. Да и то, что издавалось, претерпевало соответствующую цензуру, которая  выбрасывала из материалов многие важные смыслы...

В  августе  в Новосибирском музее Книги на встрече, посвящённой сибирскому писателю  Г. Н. Падерину, ветерану ВОВ, жителю Академгородка (более 40 лет),  мы узнали от его дочери, доктора филологических наук, гоголеведа, что в этом году выйдет новое издание Н. В. Гоголя, приуроченное к 210-летию великого писателя (1809 г.р.), которое должно заметно отличатся от того, что нам известно, поскольку известное нам было  цензурировано в период И.В.Сталина. 

Как я понял из контекста разговора за чаем, наследие наших предков-литераторов таково, что ещё долго мы не узнаем многого из того,  что ими написано.  В архивах лежат нетронутыми  множество материалов, поскольку для  работы с ними необходимо много специалистов, нужно готовить людей  для работы  с архивами, оцифровывать и обнародовать обработанное, по существу, нужна «культурная революция». Нужно, чтобы у людей в нашей стране было и время, и интерес к своей истории.  И чтобы  и пенсионные реформы не лишали людей такой возможности. А лучше, чтобы общество всё-таки начало ценить  эти труды по возращению памяти, чтобы мы, в конце концов, опамятовались... Так обстоит дело не только в литературе, но и науке... 

Нас часто называют Иванами, не помнящими родства. Трудно помнить, если в России память не одно столетие под политической  цензурой и под репрессиями… Кое-какие рукописи стали выплывать в 1880 году, когда братия Соловецкого монастыря стала не то доверять Романовым, не то что-то изменилось в отношениях власти и монастыря, и позволено было ознакомиться с тем,  что до этого оберегали и прятали не хуже, чем в знаменитом романе итальянского историка... (Наверное, многие смотрели фильм  или читали Умберто Эко "Имя Розы" (l nome della Rosa)...и знают сюжет...) И сейчас  некоторые историки работают над тем, что к ним попало, в том числе и  о гонениях на великих  книжников: оказывается, были такие на Руси в различные исторические периоды   самодержавия...

По многим причинам, у нас в России слабо развита мемуаристика и, в первую очередь, из-за страха последствий обнародования тех или иных воспоминаний.  Не случайно после смерти пропали и бумаги  известного писателя Ивана Ефремова, и маршал  Г. К. Жуков был под домашним арестом, со всем вытекающими последствиями. Не найдём мы и мемуаров многих известных исторических деятелей времён революции, доживавших в России под домашним арестом, как,  например, Л. М. Каганович. Не случайно преследование  интереснейшего историка и человека Похлёбкина, который обвинил историков в том, что они не работают в архивах. Битва за память пока продолжается…

Подчас наша история столь трагична  и перемены так радикальны, что в результате пропадает очень многое из прошлого опыта, не позволяя осмыслить исторические уроки и не наступать в очередной раз на одни и те же грабли,  когда  вдруг приходит относительно стабильный период....

Это было и в гражданскую войну, это было и в сталинский период, и после него (как говорят, Хрущёв уничтожил немало материалов из архивов), это было и  в 90-е годы прошлого столетия после  уничтожения единого государства. Это было и во времена А. С. Пушкина. Как свидетельствует А. С., его дед ждал постоянно кого-то и жил в страхе, заслышав  однажды колокольчик, сжёг бумаги, касающиеся истории  их рода и Петра Первого, чьим генералом (арапом Петра Великого) он был...

Исчезали целые библиотеки:  Александрийская, Ивана  Грозного, библиотека  староверческого монастыря  князя Мышневецкого в Поморском крае при Николае I, библиотека М. В. Ломоносова и т. д.

Даже "всесильной" Екатерине, когда она решила почитать записки Брюса, сподвижника Петра Первого, было сказано, что  они проданы за 5 копеек медью неизвестному лицу, что, разумеется, было издёвкой над великой императрицей.

В одном из интервью, прошедшем на телевидении России в 90-е годы, бывший английский  разведчик, участвовавший в свержении Чаушеску (теперь он   историк), поведал зрителям   об участии английской разведки в этой  спецоперации,  о её причинах и механизмах переворота. Он  рассказал, что давно интересуется крестовыми походами и при этом посетовал на то, что существуют ещё документы, связанные с ними, с которыми не разрешено работать даже таким, как он, имеющих всяческие допуски, и не будет разрешено ещё несколько столетий по причинам особой важности и секретности. Казалось бы, где крестовые походы и где сегодня мир, что собственно скрывать?

Когда-то Н. К. Рерих предложил Пакт Рериха, но исторические здания погибают до сих пор, храмы горят, в том числе и в нашей стране, как это произошло не так давно. Многие храмы были затоплены при постройке ГЭС, на ютубе можно найти  видео о том, как разваливаются заброшенные в годы СССР храмы.  Погибают архивы, как  это было с ИНИОН.

Поэтому несколько слов и об этом пакте. Где, как не в школе учить беречь историю? И, наверное, пакт Рериха и то, чем он стал в его развитии, неплохо бы изучать со школьной скамьи. Но возможно ли это, ведь Рерих - еретик?

Понимая, что РПЦ, которая  сейчас в некотором официальном авторитете у нынешней  власти (хотя за глаза это далеко  не так), считает Рерихов еретиками, как и Л. Н. Толстого, тем не менее, нельзя не отдавать этим людям  должное.  Тем более, что 9 сентября (в день выборов губернатора НСО) 190-летний юбилей великого писателя, а ровно через месяц, 9 октября, исполнится 144 года со дня рождения Н. К. Рериха.

Послушайся Николай II или  те революционеры, которые не жаждали смерти (были и такие, вероятно),  советов Льва Николаевича (еретика?), и не было бы братоубийственной гражданской войны.

Кстати, Рерих при Николе II  не был еретиком, и встреча его с царём,  в отличие от Л. Н. Толстого, состоялась. В 1915 году Н. К. Рерих делает доклад Императору Николаю II и Великому князю Николаю Николаевичу (младшему) с призывом принять серьёзные государственные меры по всенародной охране культурных сокровищ, рассмотреть возможность законодательного утверждения Положения об охране исторических памятников в России.

То, что отношение со стороны РПЦ к Толстому и Рериху, как  к  еретикам во времена средневековья, сказать, наверное, уже нельзя.  Они не такие,   как к  произведению "Поэтика" Аристотеля в романе Умберто Эко, но  и хорошего слова в их адрес, похоже, мы не услышим, и лишний раз их не помянут, а тем более добрым словом, а ведь есть за что...

Да, если уж устами младенца глаголет истина, то, наверное, есть у еретиков, то, что заслуживает и уважение, и чему не грех поучиться бы, в том числе и  иерархии РПЦ. Как говорят, выливая грязную водичку, не  стоит выплёскивать вместе с ней и ребёнка.

Тщательнее надо относиться к высказываниям, мыслям и переживаниям людей, тем более великих. Истинному авторитету РПЦ это бы не повредило, но синод, увы, проигнорировал статью Л. Н.Толстого, его «Обращение к Правительству, революционерам и народу".Толстой всеми  своими силами пытался не допустить кровопролития, а как известно из Нагорной проповеди  миротворцы сынами божьими нарекуться. Поддержи пакт Рериха РПЦ, глядишь, и церкви бы сейчас не горели и не разрушались и экология была бы существенно лучще и культурных людей в России было бы больше  и уважение к старине не позволило бы так нигилистически разрушать всё и вся.

Николай II побоялся встречаться с великим писателем, которого анафемствовала иерархия РПЦ... и побоялся сделать то, о чём Толстой писал в статье, хотя и предпринял попытку обсудить в кругу родственников, которые не поддержали идеи Толстого, рассчитывая и дальше иметь то, что имели.

Вообще, с "городскими сумасшедшими", как называют  людей с активной общественной позицией, идущей подчас вразрез с общепринятой во власти колеёй, в которой так  удобно и комфортно,  и думать-то особо  не надо,  власть не любит встречаться полюбовно, за  мирным диалогом.  Отсюда  и возникают периодически те или иные  гражданские катаклизмы. Часто активные люди, подобно лакмусовой бумажке, визуализируют для  чиновничьей  среды   скрытые реалии, и, если убирать лакмусову бумажку или не замечать, отмеченные ею процессы, они  станут невидимыми, а потом предстанут с неотвратимой силой, как это и  произошло в революцию 1917 года. 

По сути, с активными гражданами чиновники во все времена   не испытывали желания встречаться. Распятие Христа - из того же ряда, и РПЦ тоже превратилось  в чиновничью структуру и прозевало революцию с жесточайшей гражданской войной,  и вина не только на правящем слое и царе.

Если бы  власть и,  в первую очередь, царь и РПЦ,  реагировали бы  согласно  евангельскому учению Христа, то в России шёл бы эволюционный процесс без эксцессов и жертв. Но, видно, во все времена чиновники, как их не назови: епископ ли,  патриарх ли, царь ли,  генсек, президент, губернатор или мэр -  мало меняются. Им не до "городских сумасшедших" и не до "юродивых" тем более... Кто такой Христос глазами прокуратора или иудейской верхушки? - Обычный городской сумасшедший, опасный городской сумасшедший, смутьян: распни его  и забудь?.. 

Как и  в те века, про которые пел Высоцкий про Кассандру, слишком явно намекая на современность, отношение такое же...

Где это видано или слыхано, чтобы Высоцких, Шукшиных или  таких  писателей, как Л. Леонов или Даниил Гранин, Д. Лихачёв, В. Непомнящий или Иван Ефремов, или философами, которых тоже можно перечислить, советская и постсоветская номенклатура жаловала личным общением и встречами?

Если сороконожка вдруг задумается, с какой ноги ходить, у неё интеллекта не хватит, чтобы сдвинуться с места.  Поэтому большие инерционные системы, к которым относится и современная Российская бюрократия,  не  приучены глубоко и основательно думать.  А орган, выстроенный в России с названием Дума - это издёвка или  пародия на процесс, который обозначает это слово…

С "еретиками" разного рода не  встречались  находящиеся во власти: ни члены политбюро, ни  члены обкомов партии - за спором ли, диалогом; боялись наветов и доносов, разве что...  А сейчас что мешает...  ведь «еретик» не обличён статусом!!

Судьба власти в современном мире отсутствия нормального диалога, разговора по душам -  быть, как, например, в сталинские времена,   при массовом терроре, в качестве обвинителей или доносчиков, или в качестве подсудимых,  став самим обвиняемыми...

А судьба непривластных «еретиков» и того хуже.

Времена безкультурной, малообразованной и неумной  чинократии, наверное, самые глупые и беспросветные.  И неважно, где эти чины, в какой структуре: правительство ли местного уровня, например, мэрия или губернаторство, или федерального уровня, правда, одно без другого не бывает, поскольку рыба гниёт, как известно, с головы, а чистят её с хвоста...

 

В этом году 90- лет с момента официального проекта

Договор об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников (англ. Treaty on the Protection of Artistic and Scientific Institutions and Historic Monuments (Roerich Pact) или Вашингтонский Пакт(англ. Washington Pact) — первый в истории международный договор о защите культурного наследия, установивший преимущество защиты культурных ценностей перед военной необходимостью, подписанный в Вашингтоне представителями двадцати одной страны Северной и Южной Америки 15 апреля1935 года в 12 часов дня. 3 сентября 1948 года Пакт был одобрен правительством Республики Индия[1].

Автор идеи и инициатор этого международного договора — русский художник Николай Константинович Рерих. Официальный проект Пакта Рериха был подготовлен доктором Г. Г. Шклявером при участии профессора Альберта Жоффр де ла Прадель в 1928 году

Впервые идея об охране памятников культуры возникла у Н. К. Рериха ещё в 1899 г. Проводя раскопки в Санкт-Петербургской губернии, Рерих начал говорить о необходимости защиты памятников археологии, которые передают нам мироощущение древних людей.

1903 — Н. К. Рерих вместе с женой Еленой Ивановной совершает путешествие по 40 древнерусским городам. Среди них: ЯрославльКостромаКазаньНижний НовгородВладимирСуздальЮрьев-ПольскойСмоленскВильнаИзборскПсков и другие. Продолжив экспедицию в 1904 году, Н. К. Рерих побывал в УгличеКалязинеКашинеТвери.

Во время путешествия Николай Рерих создает большую серию архитектурных этюдов, насчитывающую около 90 произведений. Многие храмы впоследствии были разрушены и остались только на картинах художника.

Подводя итог своему путешествию 1903 года, восхищаясь красотой памятников старины, художник в статье " По старине"(1903 г.) с болью пишет об отношении к их охране. «Минувшим летом мне довелось увидать много нашей настоящей старины и мало любви вокруг неё».

1904 — Н. К. Рерих выступает в Императорском Русском Археологическом обществе с докладом о плачевном состоянии исторических памятников и о принятии срочных мер по их охране.

Во время русско-японской войны 1904—1905 гг. у Н. К. Рериха оформилась мысль о необходимости специального соглашения по охране просветительских учреждений и памятников культуры.

В течение ряда лет после своего путешествия 1903—1904 гг. Н. К. Рерих вновь и вновь обращается к состоянию памятников старины. Художник пишет несколько статей, посвящённых плачевному состоянию храмов. Так в статье «Тихие погромы»[4] (1911 г.) речь идет о неумелой реставрации храма Иоанна Предтечи в Толчкове (Ярославль): «Кто же защитит прекрасную древность от безумных погромов? Печально, когда умирает старина. Но ещё страшнее, когда старина остается обезображенной, фальшивой, поддельной…».

В 1915 году Н. К. Рерих делает доклад Императору Николаю II и Великому князю Николаю Николаевичу (младшему) с призывом принять серьёзные государственные меры по всенародной охране культурных сокровищ, рассмотреть возможность законодательного утверждения Положения об охране исторических памятников в России.( подробнее по ссылке...)

 

На фоне всего этого фальшивый 125-летний юбилей Новосибирска, проведённый  властями всех уровней - мелочи, не стоящие свеч...

Борьба за право знать и борьба за сохранение памяти продолжается, несмотря на то, что часто борьбу за память ведут «еретики»,  не готовые  белое признать чёрным или считающие, что  2 х 2 = 4, а не 5 или 6... по желанию тех или иных привластных людей, включая мэра, губернатора или епископа...  Интересно, что РПЦ гордится вот таким  Николаем Чудотворцем, который  посмел дать заушину  самому Арию: не спором взял, а затрещиной. Хотя это, как выясняется, и не доказано исторически, и, похоже,  поклёп или сплетня и на Святого Николая, и на еретика  Ария. Но, всё равно, раз за неё держатся, то почему бы епископу не поддержать в споре с мэром Г. Г. Чибрякова и не дать "затрещину"  мэру? Чибряков, конечно, не святой, но всё-таки: есть ли правда для епископов или только сиюминутная недальновидная конъюнктура, оправданная чем-то материальным для епархии, которая, по сути, и отталкивает многих от РПЦ? 

Когда профессор Чибряков (и вслед за ним уже другие, вникшие в тему)  показывает, что Новосибирску не 125 лет, а губернатор и епископ соглашаются с мэром, и все знают об этом споре, то, как это расценить? От этого спора,  правда, ни жарко, ни холодно большинству современных  новосибирцев - не коренных жителей города, преференций с него не получишь, есть только возможность власти освоить некоторый  бюджет под лжеюбилей накануне выборов мэра.

 А если вспомнить ещё один спор Г. Г. Чибрякова с властью  о том, что крыша-то  Оперного выполнена не по СНиПам и ГОСТам, что может привести к обрушению, и, не дай бог, к утрате, например, к пожару  самого здания или, что ещё хуже, к  гибели людей? Но и здесь только Муха решился в своё время послушаться  Чибрякова  и закрыл цех. И оказался прав, хотя другие чиновники Мухе этого не советовали, в итоге  - люди не пострадали,  когда завалилась крыша крупного цеха.

С Оперным сложнее: дерево перегружено в несколько раз, и дерево не обработано антигрибковым покрытием. Увидеть внутренние изменения прочности  не всегда возможно, а порой  сложно; кто хоть раз ломал сгнившую палку, которая выглядела великолепно, тот поймёт, о чём речь, поэтому такие конструкции запретили ещё до того, как состоялась реконструкция театра… Если вспомнить, что Чибряков прочнист и единственный в Новосибирске, во всяком случае сегодня, кто профессионально был задействован после известного Ташкентского землетрясения, то можно было бы и повнимательнее отнестись к его гражданской активности, хотя бы в этой части, от которой точно хуже бы не было никому.

Да, не удобно спорить с Чибряковым, когда он возражает против памятника Николая II, который, хотят этого или нет, но,  так или иначе,  является одним из основателей и попечителей города Ново-Николаевска, памятника "колосса на глиняных ногах", а не из по закону положенного материала, да ещё и рядом с общественным церковным  туалетом. Не будь туалета, может быть, и ничего, верующие уже  привыкли смотреть при входе в туалет на спину бывшего императора, тем более, запахи пока не благоухают там, но не равён час - прорвёт? Верующему ну хоть какое-то место, лишь бы стоял? Не думаю...но опыт показывает, что смирятся верующие люди, куда же им деться. И то, что  говорят уже так: 

-А где туалет найти в Новосибирске?

 -Да, сходи к Николаю, не ошибёшься.

Да, и   тем, кто против памятнику Николаю II - хорошо, есть над чем посмеяться - некий гражданский консенсус. Сортир у Николая - прямо памятное место..

Но вот неугомонный Чибряков, говорит, что это мерзость и гнусность   и, по сути, карикатурное место, вопреки мнению и тех, кто за памятник Николаю II,  и тех, кто против;  без Чибрякова и тем хорошо, и тем неплохо. Как с таким встречаться мэру или губернатору или епископу? Вот между собой власть всегда встречается, поскольку это всё по чину, а как с безчинным встречаться – непонятно. А если он победит в споре, значит, придётся что-то делать, и это уронит несуществующий уже давно авторитет, правда, существующий в сознании самого чиновника за счёт  ритуализированного,  почти театрализованного действа,  поддержанного лицемерием окружающих чинов и привластного окружения ?

Со временем, думаю, дату  основания Новосибирска поменяют на более аргументированную.  Правда, будут славословить, например, или  следующего епископа, или мэра, который придёт и сделает это, а  Чибрякова, думаю, и не упомянут при этом и постепенно  забудут, чтобы другим не подавал повода критиковать слова и действия власти. Почему? Потому, что в системе, построенной у нас, не принято общественников ни  упоминать, ни поддерживать...  Если таких, как Толстой и Рерих забывают, то кто такие обычные общественники,  просто неравнодушные граждане в системе координат современного  бесстыдного и безнравственного государства?

Но ведь рано или поздно такие системы приходят к полному износу и часто приводят к гражданской войне. Неужели уроки истории только для думающих людей, которых, увы, мало? А коллективная ответственность чиновников, как сейчас, приводит к коллективной безответственности...???

Даст ли что-то нового и интересного в плане памяти конференция, которая пройдёт в Новосибирске? Посмотрим…

 

Всероссийская научно-практическая конференция

«Гражданская война.

Многовекторный поиск гражданского мира»

 

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО

 

Приглашаем принять участие во Всероссийской научно-практической конференции «Гражданская война. Многовекторный поиск гражданского мира», которая состоится
8-9 ноября 2018 г. в г. Новосибирске.

Форма участия: очная / заочная.

 

Организаторы конференции

  • Правительство Новосибирской области
  • Новосибирская Митрополия Русской Православной Церкви
  • Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук
  • Новосибирский Государственный Университет
  • Новосибирский государственный педагогический университет
  • Историческое общество Сибирского федерального округа
  • Новосибирский филиал Русского Географического общества
  • Мультимедийный исторический парк «Россия – моя история»
  • Литературный журнал «Сибирские огни»
  • Новосибирская православная духовная семинария Новосибирской Епархии Русской Православной Церкви
  • Администрация Коченевского района
  • Государственный Архив Новосибирской Области

 

Программа конференции

8 ноября 2018 г. – пленарное заседание конференции

место проведения: Большой зал Правительства Новосибирской области
(Красный проспект, 18)

9 ноября 2018 г. – работа секций конференции и итоговое пленарное заседание.

место проведения: ФГБОУ ВО Новосибирский государственный педагогический университет (ул. Вилюйская, 28)

 

Секции конференции

Секция «Общественно-политические процессы в период Гражданской войны»

Секция «Социально-экономические процессы в период Гражданской войны»

Секция «Гражданская война в духовно-нравственном измерении»

Секция «Человек в эпоху великих потрясений»

Секция «Вопросы сохранения историко-культурного наследия»

Секция «Вопросы патриотического воспитания»

 

Порядок и правила работы конференции

до 15 октября 2018 г.

  • прием заявок и тезисов на участие в конференции;

 

20 октября 2018 г.

  • научный отбор участников конференции;

 

25 – 30 октября 2018 г.

  • рассылка пригласительных писем (по запросу участника);

 

8 – 9 ноября 2018 г.

 

  • проведение конференции;

10 – 30 ноября 2018 г.

 

  • печать материалов конференции, размещение сборника материалов конференции на портале e-library;

30 ноября –

15 декабря 2018 г.

  • рассылка сборника материалов конференции.

 

Для участия в конференции необходимо в срок до 15 октября 2018 г. прислать заявку (форма заявки - Приложение 1) и тезисы выступления (требования к оформлению тезисов – Приложение 2) на электронный адрес оргкомитета конференции: orgorthedu@yandex.ru.

По результатам научного отбора будет издан сборник материалов с присвоением номера ISBN, также он будет включен в систему РИНЦ. Перед публикацией материалы проходят научное редактирование. Материалы, не прошедшие научный отбор, не включаются в сборник. Отбор работ осуществляется научным комитетом конференции. Статьи не рецензируются, причины отказа или одобрения статей участникам не сообщаются.

Важно! Не принимаются к публикации материалы, содержащие плагиат, дословное копирование автором собственных работ, произведений другого лица без указания его авторства, без ссылки на источник, некорректное перефразирование произведения другого автора без надлежаще оформленной ссылки на источник. Не допускается публикация недостоверной информации. Тезисы, представленные для опубликования в Сборнике, должны быть оригинальными, автор должен гарантировать, что работа не публиковалась ранее в других изданиях в её нынешней или близкой по содержанию форме, а также не находится на рассмотрении в редакциях других изданий.

 

Организационный взнос за участие и публикацию не взимается!

 

Контактная информация оргкомитета

 

Телефоны: +7(923) 177-19-75, +7(913) 892-88-43; +7(913) -723-72-29.

E-mail: orgorthedu@yandex.ru

 

В материале использованы фотографии, взятые в интернете из открытых источников.

 

Запустите волну сарафанного радио:

55 человек готовы участвовать в продвижении публикации, но ждут Вашего решения. (присоединиться)

сарафанных баллов

У нас не ставят лайков, мы выражаем признательность автору иначе! Каждый сарафанный балл, который Вы перечислите на баланс публикации, превратится в одного уникального читателя. Члены сообщества ИнфоНарод.РФ зарабатывают сарафанные баллы тем, что распространяют публикации. А в будущем, они так же вкладывают баллы в распространение других публикаций. Будьте ответственны! Не помогайте публикациям продвигаться, если они негативно влияют на окружающий мир. И наоборот, помогайте, если они направлены на развитие общества!

Зарегистрируйтесь в системе ИнфоНарод.РФ, чтобы продвигать публикации.

Раздел комментариев к данной публикации:


Фотография пользователя
Автор комментария: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01/09/2018 (13:37)

Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу

"В 1904г. Л.Н. Толстой пишет предисловие к статье своего приближенного сподвижника В.Г. Черткова «О революции. Насильственная революция или христианское освобождение? (Обращение к верующим русским людям)», опубликованное вскоре за границей («Своб. слово», № 89)."

Первоначально статья называлась «Правительство, революционеры и народ». Работа над ней началась в ноябре 1905 г.: «Говорил о революции и увлекся писать все то же в краткой форме: “Правительство, революционеры, народ”». 

В Москве статья не встретила сочувствия. Под 22 января Толстой делает в Дневнике такую запись: «“Правительство, революционеры и народ” очень, как и должно было быть, не понравилась всем и немыслимо напечатать». 

В. Г. Чертков предложил исключить или изменить ряд резких суждений, направленных против революционеров. В ответ на это Толстой писал: «Статья эта для меня целая история моей внутренней жизни <...> Нынче я получил ваши замечания, прочел их и понял вполне и даже согласился, если стать на вашу и мою же, общую нашу точку зрения. Но я писал правительству, становясь на его точку зрения, также и революционерам, также и народу. Даже вся статья эта образовалась из написанного мною довольно горячего обращения к правительству, под которым я невольно представлял себе Витте. Статья эта начиналась словами: Что вы делаете? повторенными три раза. Потом, чтобы не стать в положение потакающего правительству, я написал и то, что думал по отношению других двух. Вообще в этой статье я, несмотря на свое удаление от центра борьбы, был захлестнут ее волной и написал под влиянием борьбы с одним желанием утишить, ослабить ее. 

В России никто не печатает, и я поставил conditia sine qua none (непременное условие) печатать всю или ничего. А изменять, прибавлять к ней, если бы кто и решился напечатать, мне очень не хочется». 

Статья в январе 1906 г. отправлена Н. Давыдову для напечатания в журнале «Русская мысль», хотя Толстой«очень сомневается», чтоб «удалось» напечатать ее. Также отправлена для издания В. Г. Черткову в Англию и в издательство «Обновление» Н. Е. Фельтену, которому, по поручению Толстого, Д. Маковицкий писал: «Есть новейшая, до сих пор не изданная статья Льва Николаевича, которую русские газеты без сокращения не берутся напечатать, а Чертков тоже желает некоторых изменений. Лев Николаевич же настаивает на полном тексте и без изменений». 

Однако Толстой все же не отказывался от мысли напечатать статью без всяких изменений. Предполагалось напечатать статью у Н. Е. Фельтена, деятельного участника издательства «Обновление», которое печатало запрещенные в России произведения Толстого. Но содержавшиеся в статье резкие высказывания в адрес революционеров смутили его. Он убедил Толстого смягчить тон своей статьи. Писатель разрешил Фельтену изменить статью по своему усмотрению. 

Однако затем все смягчающие поправки были Толстым уничтожены, и он попросил приостановить ее печатание. 

Статья под заглавием «Обращение к русским людям: к правительству, революционерам и народу» была напечатана в 1906 г. в издательстве «Обновление», но конфискована, затем появилась отдельной брошюрой в издании «Свободного слова» в Санкт-Петербурге под № 1, открывая новую серию произведений Толстого, предназначенных к печатанию уже не за границей, а в России. 

Газета «Новое время» опубликовала отрывки из «Обращения…» (1907, № 1175, 11 января) под заглавием «Воззвание Л. Н. Толстого» в обратном переводе с французского варианта, напечатанного в журнале «Revue bleue», причем выдержки были сделаны только из обращения к революционерам и к народу. 

М. О. Меньшиков опубликовал в газете «Новое время» (1908, 10 августа) статью «Письма к ближним. Толстой и власть», написанную в связи со статьей Толстого «Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу». Ответное письмо Толстого см. в ПСС, т. 78, № 228. 
 

ПСС, т. 36.

http://tolstoy.ru/creativity/j...

 

 

 

 

 

Обращение к русским людям. К правительству, революционерам и народу

 

ОБРАЩЕНИЕ К РУССКИМ ЛЮДЯМ. 
К ПРАВИТЕЛЬСТВУ, РЕВОЛЮЦИОНЕРАМ И НАРОДУ
.

Вы боретесь с революционерами хитростями, изворотами и, хуже всего, такими же и даже худшими жестокостями, какие против вас употребляют они. Но из двух борющихся сторон побеждает всегда не та, которая изворотливее, хитрее или злее и жесточе, а та, которая ближе к той цели, к которой движется человечество.

Верно или неверно определяют революционеры те цели, к которым стремятся, они стремятся к какому-то новому устройству жизни; вы же желаете одного: удержаться в том выгодном положении, в котором вы находитесь. И потому вам не устоять против революции с вашим знаменем самодержавия, хотя бы и с конституционными поправками, и извращенного христианства, называемого православием, хотя бы и с патриархатом и всякого рода мистическими толкованиями. Bcё это отжило и не может быть восстановлено. Спасение ваше не в думах с такими или иными выборами и никак не в пулеметах, пушках и казнях, а в том, чтобы признать свой грех пред народом и постараться искупить его, чем-нибудь загладить его, пока вы еще во власти. Поставьте перед народом идеалы справедливости, добра и истины более высокие и более справедливые чем те, которые выставляют ваши противники.

Сделайте только то, что вы обязаны сделать, занимая место правительства, и пока есть время, поставьте своей задачей осуществление действительного народного блага, и вместо того чувства страха и озлобления, которое вы испытываете теперь, вы узнаете радость близости, единения со стомиллионным русским народом, узнаете то чувство любви и благодарности этого кроткого народа, который не попомнит ваших грехов, а будет любить вас за то добро, которое вы ему сделаете, так же как он любит теперь того и тех, которые избавили его от рабства.

Вспомните, что вы не цари, министры, не сенаторы и губернаторы, а люди, и, сделав это, вы, вместо горя, отчаяния и страха, узнаете радость прощения и любви.

Но для того чтобы это случилось, вам надо не внешним образом и как средство спасения, а искренно, серьезно всеми силами души отдаться этому деду, и вы увидите, какая горячая, разумная и согласная деятельность проявится в лучших слоях общества, выдвинув кверху лучших людей из всех сословий, упразднив и лишив всякого значения тех людей, которые теперь мутят Россию. Сделайте это, и уничтожатся все те ужасные, зверские элементы мести, злобы, корысти, зависти, тщеславия, честолюбия и, главное, невежества, которые теперь выступают наружу и заражают, тревожат и мучают русских людей и в которых вы виноваты.

Да, перед вами, правительственными людьми, теперь только два выхода: братоубийственная бойня и все ужасы революции и притом всё-таки неизбежная, позорная погибель, или мирное осуществление вечного и справедливого требования всего народа и указание другим христианским народам пути и возможности уничтожения той несправедливости, от которой так долго и жестоко страдают люди.

Отжила ли или не отжила та форма общественного устройства, при которой вы пользуетесь властью, пока вы пользуетесь ею, употребите ее не на то, чтобы удесятерить то зло, которое уже совершено вами, и ту ненависть к вам, которую вы уже вызвали в людях, а на то, чтобы сделать великое доброе дело не только для своего народа, но и для всего человечества. Если же эта форма отжила, то пускай последний акт ее будет акт добра и правды, а не лжи и жестокости.

Так бы я сказал правительственным людям.

Революционерам же, вообще интеллигентам тем людям, которые, начиная от самых миролюбивых конституционалистов до самых воинственных революционеров, хотят заменить существующую правительственную власть другою, иначе организованной и составленной из других лиц властью, я бы сказал так.

Вы, революционеры всех оттенков и наименований, считаете существующую власть вредной и различными способами — устройством разрешенных и неразрешенных правительством собраний, составлением проектов, печатанием статей, произнесением речей, стачками, забастовками, демонстрациями иг в конце концов, как естественное и неизбежное последствие — основа всех этих действий, — убийствами, казнями, вооруженными восстаниями, хотите и стараетесь заменить существующую власть другою, новою.

Несмотря на то что вы все несогласны между собою о том, какая должна быть эта новая власть, вы, для проведения в жизнь предлагаемого каждой из ваших партий устройства, не останавливаетесь ни перед какими преступлениями: убийства, взрывы, казни, междуусобная война.

У вас нет достаточно презрительных слов, чтобы выразить ваше осуждение и презрение к тем правительственным лицам, которые борятся с вами. Но ведь все жестокие поступки правительственных лиц, когда они в борьбе с вами совершают их, в их глазах оправдываются тем, что, совершая их, они все, от царя и до последнего городового, воспитанные в безграничном уважении к установленному и освященному давностью и преданием порядку, вполне уверены, что защищая этот порядок, они делают то самое, чего требуют от них миллионы людей, признающих законность существующего порядка и их положения. Так что нравственная ответственность за их жестокие дела ложится не на них одних, а разлагается на множество лиц. Вы же, люди самых разнообразных профессий, — врачи, учителя, техники, студенты, профессора, газетчики, курсистки, железнодорожники, рабочие, адвокаты, купцы, помещики, — до сих пор занимавшиеся не имеющими ничего общего с управлением своими специальностями, никем, кроме как самими собой, не призванные и не признанные, вдруг несомненно узнав, какое именно устройство нужно для России, во имя этого будущего общественного устройства, которое каждый из вас определяет по своему, на одних себя берете всю ответственность совершаемых вами самых ужасных поступков: взрываете, разоряете, убиваете, казните.

Убиты тысячи людей, приведены в отчаяние, озлоблены, озверены все русские люди. И всё это ради чего? Всё это ради того, что среди небольшой кучки людей, едва ли одной десятитысячной всего народа, некоторые люди решили, что для самого лучшего устройства русского государства нужно продолжение той думы, которая заседала последнее время, другие, что нужна другая дума с общей, тайной, равной и т. д., третьи, что нужна республика, четвертые — не простая, а социалистическая республика. И ради этого вы возбуждаете междуусобную войну.

Вы говорите, что вы делаете это для народа, что главная цель ваша — благо народа. Но ведь стомиллионный народ, для которого вы это делаете, и не просит вас об этом и не нуждается во всем том, чего вы стараетесь достигнуть тактами дурными средствами. Народ не нуждается во всех вас и всегда смотрел и смотрит на вас и не может смотреть иначе как на тех самых дармоедов, которые теми или иными путями отнимают от него его труды и отягощают его жизнь. Только представьте себе ясно этот стомиллионный русский земледельческий народ, который, строго говоря, один составляет тело русского народа, и поймите, что вы все, и профессора, и фабричные рабочие, и врачи, и техники, и газетчики, и студенты, и помещики, и курсистки, и ветеринары, и купцы, и адвокаты, и железнодорожники, те самые, которые так озабочены его благом, что вы все только вредные паразиты этого тела, вытягивающие из него его соки, загнивающие на нем и передающие ему свое гниение.

Только живо представьте себе эти миллионы вечно терпеливо работающих и держащих на своих плечах всю вашу неестественную, искусственную жизнь и прикиньте к этим людям все эти реформы, которых вы добиваетесь, и вы увидите, как чуждо этому народу всё то, чего вы добиваетесь будто бы для его блага. У него есть другие задачи, он глубже вас видит предстоящую ему цель, он выражает сознание своего назначения не газетными статьями, а всей своей жизнью ста миллионов людей.

Но нет, вы не можете понять этого, вы твердо уверены в том, что этот грубый народ не имеет никаких своих основ и что для него будет великое благо, если вы просветите его той последней статейкой, которую вы прочли, и он сделается таким же жалким, беспомощным и развращенным существом, как вы сами.

Вы говорите, что хотите справедливого устройства жизни, но ведь вы можете существовать только при неправильном, несправедливом устройстве жизни. Установись действительно справедливое устройство жизни, в котором нет места высасывающим чужие труды людям, — и вы все, помещики, купцы, врачи, профессора, адвокаты, учителя и также фабричные, фабриканты, заводчики и техники, учителя, производители пушек, табаку, водки, зеркал, бархата и т. п. вместе с правительственными людьми — вы все умрете с голода.

Вам не только не нужно действительно справедливого устройства жизни, но для вас нет ничего опаснее такого устройства, при котором людям надо будет всем равно трудиться полезным всем людям трудом.

Только перестаньте обманывать себя, а прямо взгляните на то место, которое вы занимаете в русском народе, и на то, что вы делаете, и вам будет ясно, что ваша борьба с правительством есть борьба двух паразитов на здоровом теле и что для народа одинаково вредны обе борящиеся стороны. И потому говорите о своих интересах, а не о народе, не лгите, говоря о нем, и оставьте его в покое. Боритесь с правительством, если вы не можете удержаться от этого, но знайте, что вы боретесь для себя, а не для народа, и что в этой насильнической борьбе не только нет ничего благородного и хорошего, но что эта борьба есть очень и глупое и вредное и, главное, безнравственное дело.

Ваша деятельность имеет целью, как вы говорите, улучшение общего положения людей. Но для того чтобы положение людей стало лучше, надо, чтобы сами люди стали лучше. Это такой же труизм, как то, что для того, чтобы согрелся сосуд воды, надо, чтобы все капли ее согрелись. Для того же, чтобы люди становились лучше, надо, чтобы они всё больше и больше обращали внимания на себя, на свою внутреннюю жизнь. Внешняя же общественная деятельность, в особенности общественная борьба, всегда отвлекает внимание людей от внутренней жизни и потому, всегда неизбежно развращая людей, понижает уровень общественной нравственности, как это происходило везде и как мы это в поразительной степени видим теперь в России. Понижение же уровня общественной нравственности делает то, что самые безнравственные части общества всё больше и больше выступают наверх, и устанавливается безнравственное общественное мнение, разрешающее и даже одобряющее преступления, грабежи, разврат и даже убийства. И устанавливается ложный круг; вызванные общественной борьбой худшие части общества с жаром отдаются соответствующей их низкому уровню нравственности общественной деятельности, деятельность же эта привлекает к себе еще худшие элементы общества. И нравственность всё больше и больше понижается, и героями времени становятся самые безнравственные люди: Дантоны, Мараты, Наполеоны, Талейраны, Бисмарки. Так что участие в общественной деятельности и борьбе есть не только не возвышенное, полезное, хорошее дело, как это принято думать и говорить теми, кто занимается этой борьбой, а, напротив, самое несомненно глупое, вредное и безнравственное дело.

Подумайте об этом, в особенности вы, молодые люди, еще не завязшие в липкой грязи политической деятельности, стряхните с себя тот ужасный гипноз, под которым вы находитесь, освободитесь от той лжи мнимого служения народу, во имя которой вы считаете себе всё позволенным, подумайте, главное, о высших свойствах своей души, требующих от вас не равной, тайной и т. д., не вооруженных восстаний или учредительных собраний и тому подобных глупостей и жестокостей, а только одного: вашей доброй и правдивой жизни.

Для вашей же доброй и правдивой жизни вам нужно прежде всего не обманывать себя, не думать, что, отдаваясь своим мелким страстям — тщеславию, честолюбию, зависти, молодечеству, желанию найти выход своим праздным силам или желанию улучшить свое личное положение, вы служите народу, а оглянуться на себя и постараться самим исправить свои недостатки и быть лучше. Если же вы хотите думать об общественной жизни, то подумайте прежде всего о своем грехе перед народом и постарайтесь как можно меньше пользоваться его трудами и если не помогать ему, то, по крайней мере, не путать, не мутить его, не делать того ужасного преступления, которое делают многие из вас — обманывать, раздражать его, вызывать его к грабежам и восстаниям, кончающимся всегда только страданиями и еще большим порабощением этого народа.

Те сложные и трудные обстоятельства, среди которых мы живем теперь в России, требуют от вас именно теперь не статей в газеты, не речей в собраниях, не хождений по улицам с револьверами, не нечестного возмущения крестьян с освобождением себя от ответственности, а открытого, строгого отношения к себе, к своей жизни, которая одна в нашей власти и улучшение которой одно может улучшить общее состояние людей.

————

Народу же, под которым я разумею весь русский народ, но преимущественно рабочий земледельческий народ, тот, на трудах которого держится жизнь всех остальных, я бы сказал следующее.

Вы, русский рабочий народ, преимущественно земледельческий, крестьяне, находитесь теперь в России в особенно трудном положении. Как ни трудно было вам жить на малой земле при больших податях и при пошлинах и при войнах, которые затевало правительство, вы жили до самого последнего времени, веря в царя, в то, что без царя и его власти нельзя жить, и покорно повиновались правительству.

Как ни дурно правило вами царское правительство, вы покорно повиновались ему до тех пор, пока оно было одно. Но вот теперь, когда сделалось то, что одна часть народа взбунтовалась и перестала повиноваться царскому правительству, стала воевать с ним, когда во многих местах вместо одного правительства стало два и каждое требует себе повиновения, то вам нельзя уже, как прежде, не разбирая, хорошо ли дурно ли управляет вами правительство, покорно повиноваться тому, какое есть, а приходится выбирать, какому из двух повиноваться. Что же вам делать? Не тем десяткам тысяч рабочих, которые суетятся и мечутся по городам, а вам, большому, настоящему, стомиллионному земледельческому народу?

Старое царское правительство говорит вам: «не слушайте бунтовщиков: они обещают много, но обманут вас. Оставайтесь верными мне, и я удовлетворю все ваши нужды». Бунтовщики говорят: «не верьте царскому правительству: как оно всегда мучило вас, так и будет продолжать мучить. Присоединитесь к нам, помогите нам, и мы устроим вам такое же, как в самых свободных государствах, правительство. Тогда вы сами будете выбирать своих правителей, сами управлять собою и сами исправите все свои нужды».

Что же вам делать?

Поддерживать старое правительство? Но ведь старое правительство давно уже обещает заняться вашими нуждами, но не только не облегчает их, но только усиливает ваши главные нужды; нужду земельную, податную, солдатскую.

Пристать к бунтовщикам? Бунтовщики обещают то, что устроят вам такое же выборное правительство, как в самых свободных государствах. Но везде, где устроены такие выборные правительства, в самых свободных государствах, как в французской и американской республиках, точно так же как и у нас, не облегчены главные нужды народные: везде, как и у нас, и еще больше, чем у нас, земля в руках богачей; и, точно так же как у нас, не спрашивая народ, обкладывают его податями и пошлинами; и, так же как у нас, не спрашивая его, содержат войска и объявляют войны и воюют, когда это нужно тем, кто властвует. И, кроме того, новое правительство не установилось, и еще неизвестно, каково оно будет.

Но мало того, что вам нет выгоды пристать к тому или другому правительству: вам и нельзя по совести, перед Богом этого сделать. Защищать старое правительство — значит делать то, что делалось в последнее время в Одессе, Севастополе, Киеве, Риге, Кавказе, Москве: ловить, убивать, вешать, жечь живыми, казнить, стрелять по улицам, убивать детей, женщин. Пристать же к революционерам — значит делать то же самое: убивать людей, взрывать, жечь, грабить, воевать с солдатами, казнить, вешать.

И потому вам, рабочему христианскому народу, теперь, когда царское правительство зовет вас воевать против братьев и к тому же зовут вас революционеры, вам уже не для своей выгоды, а перед Богом и своей совестью явно нужно и должно только одно: не приставать ни к старому, ни к новому правительству и не участвовать в нехристианских делах ни того, ни другого.

А не участвовать в делах старого правительства — значит: не служить в солдатах, в полиции, в стражниках, городовых, десятских; не служить ни в каких правительственных учреждениях, властях, земствах, собраниях, думах. Не участвовать же в делах революционеров значит: не составлять собраний, союзов, стачек, не жечь и не разорять чужие дома, не присоединяться к вооруженным восстаниям.

Над вами стало теперь два враждебных друг другу правительства, и оба призывают вас к злым, нехристианским делам. Что же вам делать иного, как не отказаться от всякого правительства?

Говорят, что трудно и даже невозможно жить без правительства, но ведь вы, русские рабочие, особенно земледельческие люди, знаете, что когда живете по деревням мирной, трудолюбивой, деревенской жизнью, пользуясь на равных правах землей и решая свои общественные дела миром, правительство вам совсем не бывает нужно.

Вы нужны для правительства, но правительство не нужно вам, русским земледельческим людям. И потому в теперешних трудных обстоятельствах, когда одинаково дурно присоединяться к тому или другому правительству, вам, русским земледельческим людям, и разумно и благодетельно не повиноваться никакому правительству.

Но если это так для земледельческого народа, то что делать фабричным, заводским рабочим, которых во многих краях больше, чем земледельцев, и жизнь которых вся во власти правительства?

То же самое, что и сельским рабочим: не повиноваться никакому правительству и всеми силами стараться ворочаться к земледельческой жизни.

Только перестаньте, городской рабочий народ, так же как и сельский, повиноваться правительству, служить ему — и уничтожится власть правительства, а с уничтожением этой власти сами собою уничтожатся те условия рабства, в котором вы живете, потому что поддерживаются эти условия только насильнической властью правительства. А насильническую власть составляете вы сами. Только эта власть накладывает пошлины на ввозимые и вывозимые предметы, только она собирает пошлины с предметов внутреннего производства, только правительственная власть устанавливает законы, поддерживающие монополии частных лиц и право собственности на землю, только эта власть, распоряжаясь войском, которое вы сами поставляете ей, держит вас в постоянной зависимости и покорности от себя и своих помощников — богатых людей.

Только перестаньте, городской рабочий народ, так же как и сельский, повиноваться правительству, и вам, городским рабочим, не будет уже необходимо принимать от хозяев фабрик те условия, которые они будут ставить вам, а вы сами будете ставить им свои условия, или будете сами заводить свои артельные заведения нужных для народа предметов, или будете переходить, при свободной земле, к естественной земледельческой жизни.

«Но если вы не будете повиноваться правительству, не будете давать податей и солдат, придут чужие народы и завоюют вас», говорят еще те люди, которым нужно властвовать над вами. Не верьте этому. Только живите, признавая землю общею, не давая солдат и не платя податей, кроме тех, которые добровольно будете давать на общественные дела, и миролюбиво миром решая свои несогласия, — и чужие народы, глядя на такую вашу хорошую жизнь, не пойдут завоевывать вас, а если и пойдут, то, узнав такую вашу добрую жизнь, переймут ее и, вместо того чтобы воевать с вами, присоединятся к вам. Ведь все народы, точно так же как и вы, страдали и теперь страдают от правительств, от борьбы разных правительств между собою — борьбы и военной, и торговой, и промышленной и от борьбы сословий и разных партий. Во всех христианских народах идет внутренняя работа, главная цель которой — освобождение от правительств.

«Правительство нужно, нельзя жить без правительства», говорят люди, в особенности убежденные в этом теперь, когда в народе происходят смуты. Кто же эти люди, так озабоченные целостью правительства? Это те самые люди, которые живут трудами народа и, сознавая свой грех, боятся его обличения и надеются на то, что связанное с ними единством интересов правительство силой защитит их неправду. Этим людям правительство очень нужно, но не вам, народу. Правительство всегда было для вас только тяжестью; теперь же, при своем дурном управлении вызвав бунт и разделение на два правительства, оно стало явным бедствием и великим грехом, от которого вам для вашего телесного и духовного блага необходимо отказаться.

Сразу ли придется вам, русскому рабочему народу, освободиться теперь от повиновения всякому правительству или придется вам, русским рабочим людям, еще пострадать и потерпеть от людей прежнего или нового правительства, может быть, и от правительств чужих народов, вам, рабочим людям русского народа, в настоящее время делать больше нечего, как перестать повиноваться правительству и начать жить без него.

Если вам, как сельским, так и городским рабочим, и придется в первое время пострадать за свое неповиновение как от старого, так и от нового правительства, а также и от внутренних несогласий, которые могут возникнуть между вами, то всё-таки все те бедствия, которые могут произойти от этих причин, ничто в сравнении с теми бедствиями и страданиями, которые вы теперь несете от правительства и которые вам придется еще перенести, если вы, повинуясь тому или другому правительству, будете вовлечены в те убийства, казни, междуусобия, которые совершаются теперь и еще долго будет совершаться борющимися правительствами, если только вы не прекратите их своим неучастием в них.

Только поддайтесь тому, чего от вас требует и к чему призывает и то и другое правительство, только вступите, поддерживая старое правительство, в борьбу с революционерами, участвуя в войсках, в полиции, в скопищах черной сотни или поддерживая революционеров, принимая участие в стачках, разгромах, вооруженных восстаниях или в каких бы то ни было союзах, выборах и думах, — и вы, кроме того, что возьмете и много греха на душу и много пострадаете, не успеете оглянуться, как то или другое правительство, то самое, которое восторжествует, хотя бы вы и помогли его торжеству, затянет на вас опять ту мертвую петлю рабства, в которой вы жили и живете еще.

Только не поддавайтесь и не повинуйтесь ни тем, ни другим, и вы избавитесь от ваших бедствий и будете свободны.

Из теперешних трудных обстоятельств для вас, русского рабочего народа, есть только один выход: отказ от повиновения какой бы то ни было насильнической власти, смиренное и кроткое перенесение насилий, но не участие в них.

Выход этот прост и легок и, несомненно, ведет к благу. Но для того чтобы вы могли поступить так, вы должны признать власть Бога и закон Его.

«Претерпевый до конца спасен будет». И спасение ваше в ваших руках.

Примечания

Работа над «Обращением к русским людям» была начата еще до окончания статьи «Конец века». Вначале, повидимому, Толстой задумал обращение лишь к народу, судя по записи в Дневнике от 3 ноября 1905 г.: «затеял обращение к народу. Нехорошо». Затем он отвлекся работой над «Посмертными записками Федора Кузмича», «Тремя неправдами», двенадцатой главой «Конца века» и окончанием «Божеского и человеческого».

Вплотную за «Обращение» Толстой взялся в двадцатых числах декабря. В Дневнике находим следующие записи, относящиеся к работе над статьей. 23 декабря: «Говорил о революции и увлекся писать всё тоже в краткой форме: «Правительство, революционеры, народ». Все эти дни писал это, и, кажется, годится». 27 декабря: «Все эти дни исправлял «Правительство, революционеры, народ». Кажется, кончил, но не знаю, куда девать». 31 декабря: «Всё это время добавлял «Правительство, революционеры и народ». Иногда кажется нужно, иногда слабо». 4 января 1906 г.: «Все эти дни всё поправлял и переделывал «Правительство, революционеры, народ» и всё не кончил. «Народ» плохо оттого, что хотел внести неподходящее: «Три неправды». Надеюсь, что выйдет. И это будет полезно». 6 января: «Всё поправляю «Правительство, революционеры и народ» и, кажется, кончил или близок к концу».

По свидетельству Д. П. Маковицкого (неопубликованная часть «Яснополянских записок»), 12 января Толстой читал уже статью в присутствии нескольких лиц.

К статье «Обращение к русским людям» относятся следующие рукописи, хранящиеся в ГТМ (AЧ, папка 96).

1. Рукопись на 6 нумерованных листах в 4°, написанная на пишущей машинке с одной стороны, с многочисленными поправками и приписками рукой Толстого. В основном слое, написанном на машинке, — это копия с недошедшего до нас автографа. Три листа склеены из двух частей, что указывает на то, что части листов были вновь переписаны, после того как они были исправлены автором. Начало: «Что вы делаете, что вы делаете, что вы делаете?» На обороте последнего листа рукой Толстого написано: «Примечанiе». Конец: «подавить безпорядки военной силой». В начале рукописи и на обложке — заглавие — «Царю и его помощникамъ». На обложке рукой Ю. И. Игумновой карандашом написано «Первая версия».

2. Рукопись на 6 листах в 4°, нумерованных по страницам (сшитая тетрадь), написанная на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого. Копия предыдущей рукописи. На обложке рукой Ю. И. Игумновой написано карандашом «Последняя версия». Текст этой рукописи напечатан в книжке «Лев Толстой и русские цари», под редакцией В. Г. Черткова, М. 1918, стр. 40—44. По сравнению с окончательной редакцией главы «К правительству», заменившей в «Обращении к русским людям» статью «Царю и его помощникам», в данной рукописи имеем следующие варианты.

Начинается статья так:

Что вы делаете? Что вы делаете? Что вы делаете?

Вы боретесь за власть, которая уходитъ отъ васъ. Но не важно то, что вы удержитесь или не удержитесь во власти. Важно это. Важны те телесныя и духовныя страданiя, то развращенiе, которымъ подвергается русскiй народъ вследствiи того, что вы не умели и продолжаете не уметь или не хотеть употребить свою власть на благо народа.

Соответственно тому, что читается в окончательной редакции на стр. 304, строке 24 — стр. 305, строке 4, в данной рукописи написано:

С вами же будетъ, главное, тотъ стомилiонный русскiй народъ, который еще веритъ въ царя и ждетъ только отъ него защиты и уничтоженiя всякой несправедливости. Признавъ въ васъ ту силу, которая собирается осуществить его давнишнее и самое основное и всеобщее желанiе, онъ все свои духовныя и телесныя силы положитъ на то, чтобы поддержать васъ. А будутъ съ вами лучшiе люди интеллегенцiи и будетъ съ вами весь русскiй рабочiй народъ, то какими ничтожными, безсильными и жалкими окажутся те грубыя, безнравственныя, жестокiя, развращенныя части населенiя, которыя кажутся теперь столь грозными и, все более и более развращая людей, угрожаютъ всему народу величайшими бедствiями.

Вслед за словами «всеми силами души отдаться этому великому делу», стр. 305, строка 10, читаем:

торжественно объявить манифестомъ о томъ, что земля с того-то числа перестаетъ быть частной собственностью, а принадлежитъ всему населенiю, и что для осуществленiя этого положенiя тотчасъ же назначаются по всемъ губернiямъ и областямъ выборные отъ всего народа комитеты, которымъ поручено обдумать и решить, въ какой форме должно и можетъ быть осуществлено это освобожденiе земли отъ права частной на нее собственности.

Вслед за словами «тщеславия, честолюбия и, главное, невежества», стр. 305, строки 15—16, написано:

Сделайте это и увидите, какъ то войско, которое теперь уже перестаетъ повиноваться вамъ, все безъ малейшаго колебанiя станетъ на вашу сторону. Изъ ста солдатъ 90 крестьянъ.

Какъ ни серьезно то дело, о которомъ я пишу, не могу воздержаться отъ сообщенiя содержанiя одного забавнаго письма, полученнаго мною после напечатанiя моего письма къ Государю, въ которомъ я советовалъ ему три года тому назадъ, что советую теперь. Авторъ письма — женщина, подписавшаяся гражданкой, упрекаетъ меня за то, что я моимъ советомъ, если бы ему последовали, сделалъ бы то, что народъ, крестьяне, стали бы богаты и независимы, правительство осталось бы въ силе, и спрашиваетъ, а что же бы делала интеллегенцiя? Вопросъ этого enfant terrible[159] яснее всего показываетъ, что важно для техъ, кого она называетъ интеллегенцiей, — важно не благо 100-миллiоннаго народа, а возможность проявленiя себя, интеллегенцiи, для которой главный исходъ — возможность ругать правительство.

Перед абзацем, начинающимся в окончательной редакции словами «Да, перед вами, правительственными людьми, теперь только два выхода», стр. 305, строки 19—20, читаем:

Неужели же мы такiя дети и такъ слабоумны, что не можемъ думать своимъ умомъ, а должны рабски следовать или избирательнымъ формамъ Европы, съ общей, равной, тайной и т. д., или нелепому ученiю неосуществимого соцiализма, или еще безформенности революцiонного террора? Пора намъ думать своимъ умомъ. И велика будет ваша заслуга, если вы сделаете это.

Заканчивается статья вариантом, который печатаем отдельно (№ 1).

3. Рукопись на 12 ненумерованных листах в 4°, из которых один чистый, написанная на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого. Один лист разрезан на две части, один склеен из двух частей. Текст состоит из двух глав, в начале которых рукой Толстого поставлены заглавия: «Революцiонеры» и «Народъ». Начало: «Такъ это для правительства». Конец: «законамъ добра и правды». Обе главы представляют собой копию недошедшего до нас автографа. Эту наиболее раннюю из дошедших до нас редакций обращения к революционерам и народу печатаем целиком в вариантах (№№ 2 и 3).

4. Рукопись на 12 нумерованных листах в 4°, из которых некоторые склеены, другие урезаны. Написана на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого. Копия предыдущей рукописи, зa исключением одной четвертушки, которая была вынута из рукописи № 3 и переложена в рукопись № 4. Начало: «Такъ это для правительства». Конец: «которая свойственна разумнымъ существамъ — людямъ». В конце рукописи рукой Толстого поставлена дата — 22 декабря.

Поправки Толстого в существенном сводятся к следующему.

Во фразе «Но ведь если вы только серьезно оглянетесь», стр. 496, строка 17, после слова «ведь» дописано:

вы сами знаете, что это вздоръ и что то, чтò вы делаете, вы делаете по своимъ личнымъ мотивамъ, не имеющимъ ничего общаго съ народомъ, благомъ народа, есть только красивое пустое слово, которымъ вы прикрываетесь.

Следующая затем фраза исправлена так:

Если только вы серьезно оглянетесь на себя и спросите себя о задушевныхъ, внутреннихъ мотивахъ вашей деятельности, вы не можете не видеть, что мотивы эти или низкiе мотивы зависти, злобы и даже корысти, или честолюбивые — желанiе занять видное и властвующее положенiе, или мелкiе, тщеславные — хочется отличиться передъ своими кружками, или почти физiологическiе — праздная, сытая жизнь, требующая проявленiя деятельности (съ жиру).

Затем зачеркнуто слово «добрых», стр. 496, строка 26, и далее ряд слов от «людей исполняющих» до «за этим благом народа» включительно. Вместо этих последних слов написано:

наводите горе и отчаянiе на всю Россiю и, главное, своими лживо оправдываемыми злодеянiями производите неизчислимый нравственный вредъ развращенiя и озверенiя людей.

Последний абзац главы «Революционеры» зачеркнут и вместо него написан новый, который приводим в вариантах (№ 4).

Что касается второй главы «Народ», то она также подверглась многочисленным исправлениям, но эти исправления не вносят существенных новых смысловых вариантов.

5. Рукопись на 12 непоследовательно нумерованных листах в 4°, из которых некоторые склеены. В большей своей части написана на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого. На первых двух листах (на лицевых страницах) вставка, относящаяся к самому началу статьи и написанная сплошь рукой Толстого. Рукопись состоит из двух глав, озаглавленных «Революционеры» и «Народъ». Начало: «Подъ революцiонерами я разумею». Конец: «не повиноваться никакому правительству». Копия предыдущей рукописи, за исключением трех последних листов, которые из рукописи № 4 были перенесены в рукопись № 5. Исправлений и дополнений в рукописи очень много. Существенные, не вошедшие в окончательный текст, сводятся к следующему. Приписано начало, по содержанию близкое к окончательной редакции начала главы; зачеркнуты слова: «невинных» и «детей», стр. 496, строка 26; слова «прямо безнравственные» зачеркнуты и заменены словами «вполне развращенные», стр. 504, строка 18. Далее зачеркнут вписанный в рукопись абзац:

Такъ что какъ ни ужасны совершающiеся теперь событiя, возможность победы революцiонеровъ представляется еще ужаснее: на место сверженнаго правительства установится не другое правительство, а борьба партiй, которыя, также какъ они для борьбы съ правительствомъ пользовались всякими средствами насилiй, будутъ такими же средствами казней и убiйствъ пользоваться другъ противъ друга, какъ это было во всехъ революцiяхъ.

Зачеркнуты слова: «Николай II, его министры и преданный всеобщему позору Треповъ», стр. 497, строки 5—6, и заменены словами «правительственные люди, борящиеся съ вами отъ царя и до жандарма», и далее личные имена вовсе отсутствуют; зачеркнута фраза: «Люди же теперь въ Москве стрелявшiе... считаются самоотверженными подвижниками», стр. 497, строки 8—14; после слов «Но какое оправдание, какие смягчающие вину обстоятельства можно привести в пользу тех людей, которые», стр. 497, строки 23—24, всё продолжение абзаца зачеркнуто и вместо него написано:

по своей собственной охоте стреляютъ по войскамъ, взрываютъ бомбы, душатъ людей, приговариваютъ къ смерти и исполняютъ свои же приговоры. Только душевно-больные, потерявшiе человеческiй образъ люди или бешенные звери могли совершать те ужасныя дела, которыя совершали вы и продолжаете совершать съ самаго начала этого ужаснаго безумiя, называемаго революцiей.

Перед словами «что вы его научите уму разуму», стр. 498, строка 30, дописано: «продолжая ездить на немъ и жить его трудами».

В главе «Народ» также сделано много исправлений, но существенных смысловых вариантов в этой рукописи нет. Начиная от слов: «Во Франции несколько веков ездило на народе монархическое правительство» до конца абзаца — зачеркнуто.

6. Рукопись на 7 нумерованных (21—27) листах в 4°, без начала, написанная на пишущей машинке и исправленная рукой Толстого. Связный текст главы «Народ». Начало: «теперь къ вамъ, къ народу, обращаются». Конец:«это отказъ повиновенiя какой бы то ни было насильственной власти». Вслед за этим — собственноручные подпись и дата 25 декабря 1905 г. Существенных вариантов нет.

7. Рукопись на 14 нумерованных (непоследовательно) листах в 4° (один лист почтового формата — вставка), написанная на пишущей машинке и исправленная рукой Толстого. Полный текст главы «Народ». Начало: «Подъ народомъ я разумею». Конец: «отказъ отъ повиновенiя какой бы то ни было насильнической власти». Вслед за этим написанная на машинке дата — 25 декабря 1905 г. Некоторые листы обрезаны, другие склеены. Данная рукопись восходит к предыдущей, но не непосредственно, а через промежуточную копию. В ней читаем следующий зачеркнутый вариант, относящийся к началу главы:

Ввериться новому, зарождающемуся революцiонному правительству тоже опасно. Опасно, во первыхъ, потому, что оно Богъ знаетъ изъ кого составлено, во вторыхъ, потому, что оно еще не установилось, въ третьихъ, потому, что оно борется теми же средствами, какъ то старое правительство, и едва ли будетъ лучше стараго. Если вы поддержите старое, вы этимъ утвердите все то зло, которое вы несете отъ него. Если же вы перейдете на сторону новаго, то вы, во первых, не знаете, победитъ ли оно и, приставъ къ нему, не наживете ли вы себе беды, а во вторыхъ, вы не знаете, исполнитъ ли это новое правительство то, что обещаетъ.

8. Рукопись на 5 нумерованных (19—23) листах в 4°, из которых 4 написаны на пишущей машинке и исправлены рукой Толстого. Один лист — почтового формата — вставка, исписанная с обеих сторон рукой Толстого. Часть листа, относящегося к главе «Народ», без конца. Начало: «Народъ. Подъ народомъ я разумею». Конец: «Вамъ будетъ лучше». Данная рукопись восходит к предыдущей, но не непосредственно, а через промежуточную копию. Большая часть текста этой рукописи, именно всё, что говорится о трех неправдах, тяготеющих над народом, частью отчеркнуто сбоку с пометкой «пр[опустить]», частью зачеркнуто. Печатаем эту часть текста в вариантах (№ 5).

9. Рукописный материал, заключающий в себе 180 разрозненных бумажных единиц (полулисты, четвертушки писчей бумаги, полосы, вырезанные из четвертушек, и т. п.), относящихся ко всем трем главам статьи (к первой — 49, ко второй — 44 и к третьей — остальные). Всё это части копий, написанные на пишущей машинке, рукой М. Л. Оболенской, Ю. И. Игумновой, A. А. Гольденвейзер и исправленные Толстым, а затем в процессе формирования статьи отброшенные. На одном из листов проставлена рукой Толстого дата — 2 января. Среди этого материала 6 вставок-автографов. К нему относится лишь два варианта, имеющих значение с точки зрения смысловой и не вошедших в окончательный текст. Печатаем их отдельно под №№ 6 и 7. Первый из них относится к началу второй главы, второй и третий соответствуют абзацу «Скорлупа нужна яйцу...», стр. 408, строки 28—32.

10. Рукопись на 44 листах (полулисты, четвертушки писчей бумаги и полосы, вырезанные из четвертушек). Написана на пишущей машинке, рукой М. Л. Толстой и Ю. И. Игумновой, с поправками рукой Толстого. В нее вошли разновременно переписанные и исправленные листы, относящиеся ко всей статье и отобранные так, что получился связный текст всех трех глав. Окончательная нумерация такая: 1—17 (чернилами) и затем 5—31 (красным карандашом). Недостающие листы — 18, 19 и 1—4 (конец второй главы и начало третьей) перенесены в следующую рукопись (№ 11). Туда же перенесена начальная часть 4-го листа (из первой главы). Текст рукописи является существенным этапом на пути к окончательной редакции статьи. В ней много исправлений и зачеркнутых мест. В первой главе зачеркнуто много из того, что входило в ее раннюю редакцию, озаглавленную «Царю и его помощникам» (см. описание рукописи № 2).

Во второй главе, после слов «освященному давностью и преданием порядку», стр. 306, строки 20—21, зачеркнуто:

и кроме того, делаютъ не то, что имъ самимъ хочется делать, а то

После слов «взрываете, разоряете, убиваете, казните», стр. 306, строки 35—36, зачеркнуто:

Хуже всего при этомъ непоколебимое, сiяющее самодовольство этихъ людей. «Мы делаемъ все это не для себя, а для блага народа».

Кроме того, во второй главе смягчен ряд резких выражений по адресу революционеров. Многочисленные исправления третьей главы не вносят новых смысловых вариантов по сравнению с окончательным текстом. В конце рукописи дата 10 января 1906 г., проставленная рукой Толстого.

11. Рукопись на 38 нумерованных листах в 4°, написанная на пишущей машинке и рукой Ю. И. Игумновой, с поправками рукой Толстого. Исключая 6 листов и части четвертушки, перенесенной сюда из предыдущей рукописи (см. выше), данная рукопись представляет собой копию предыдущей. Некоторые четвертушки склеены из нескольких частей: части четвертушек, особенно подвергшиеся авторским исправлениям, были отрезаны, перепечатаны, вновь исправлены и приклеены к оставшимся частям четвертушек. Здесь мы имеем полный текст статьи. На последней странице дата 11 января 1906, написанная рукой Толстого. Рукопись заключена в обложку, на которой рукой М. Л. Оболенской написано: «Правительство. Революционеры. Народ». Исправления, сделанные в рукописи, приближают ее к окончательной редакции статьи.

12. Рукопись на 21 нумерованных листах тонкой копировальной бумаги большого формата, написанная на пишущей машинке. В главу «Народ» рукой Ю. И. Игумновой нанесены поправки, сделанные Толстым в недошедшей до нас рукописи этой главы и переписанные Игумновой в главах «Народа», вошедших в состав рукописей №№ 14 и 15, а также новые поправки, сделанные рукой Толстого в этих двух рукописях. Рукой С. Д. Николаева в рукописи сделано несколько стилистических исправлений, взяты в квадратные скобки (знак исключения) стоящие после слов «проявления деятельности», стр. 504, строка 32, слова «съ жиру», и слово «подлого», стоявшее после слов «не хождений по улицам с револьверами», исправлено на «нечестного». В конце рукописи собственноручная подпись Толстого и дата 12 января 1906 г.

13. Рукопись на 7 нумерованных листах тонкой копировальной бумаги большого почтового формата, написанная на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого. Содержит в себе текст главы «Революционеры» и представляет собой копию с недошедшей до нас исправленной Толстым копии этой главы, снятой с рукописи, описанной под № 12. В этой недошедшей копии сделаны были следующие исправления (отмечаем важнейшие). Вместо первоначального «если и совершаютъ въ борьбе съ вами жестокiе поступки, то поступки эти отчасти оправдываются темъ» — «когда они въ борьбе съ вами совершаютъ жестокiе поступки, то поступки эти въ ихъ глазахъ оправдываются темъ» (о «правительственных лицах»). После слов «которое самому хочется занять или», стр. 504, строки 33—34, зачеркнуты слова «выросшая изъ сознанiя своего ничтожества и своей порочности злоба противъ всехъ людей». Слова: «Все, что вы делаете, вы делаете для народа. Какая дерзкая ложь!» заменены словами, которые читаются в варианте № 8, стр. 504, строки 27—28. После слов «возмущения крестьян», стр. 309, строка 33, добавлено: «съ освобожденiемъ себя отъ ответственности, а открытаго». Исправления, сделанные вновь, сводятся, главным образом, к смягчению тона. Так, после слов «и держащих на своих плечах всю вашу», стр. 307, строка 21, слов «праздную, роскошную» зачеркнуты и заменены словами «неестественную, искусственную». После слов «в котором нет места» стр. 307, строка 38, зачеркнуто слово «празднымъ». После слов «трудиться полезным всем людям трудом» стр. 308, строки 6—7 зачеркнуто: «а нельзя будетъ называть трудомъ игру на флейте или на бирже, или преподаванiе латинской грамматики,[160] или разсматриванiе микроскопическихъ мозговыхъ клеточекъ и получать зa это вознагражденiе въ сто разъ большее, чемъ получаетъ действительно трудящiйся». На первой странице, сверху заглавия, рукой Ю. И. Игумновой написано: ,,К статье «Правительство. Революционеры. Народ»“.

14. Рукопись на 22 нумерованных листах такой же бумаги, написанная на пишущей машинке, с поправками рукой Толстого и Ю. И. Игумновой. Сшита и заключена в обложку, на которой рукой Ю. И. Игумновой написано «Правительство. Революционеры. Народ. 1906 г.» Полный текст статьи. Главы «Правительство» и «Народ» представляют собой второй экземпляр копий соответствующих глав рукописи, описанной под № 12. В главу «Народ» рукой Ю. И. Игумновой перенесены поправки, сделанные рукой Толстого в рукописи, описанной под № 15, и там его же рукой сделаны новые поправки, вместе с прежними переписанные рукой Игумновой в рукопись, описанную под № 12. Глава «Революционеры» — второй экземпляр копии, описанной под № 13, куда рукой Игумновой нанесены поправки, сделанные в рукописи № 13 рукой Толстого.

15. Рукопись на 27 нумерованных листах большого почтового формата, написанная с одной стороны вперемежку рукой О. К. Толстой и на пишущей машинке. Полный текст статьи. Листы, написанные на машинке (почти исключительно в главе «Народ»), извлечены из цельной рукописи, представляющей собою один из экземпляров[161] копии рукописи, описанной под № 11. На этих листах поправки, сделанные рукой Ю. И. Игумновой и Толстого. Поправки Игумновой нанесены были сюда, очевидно, с другого экземпляра той же копии, недошедшего до нас. На листах, исписанных рукой О. К. Толстой, рукой В. Г. Черткова красными чернилами ряд мест в статье зачеркнут и некоторые (немногие) строки исправлены. Очевидно таким образом, что из машинописной копии статьи, совершенно совпадающей по тексту с рукописью, описанной под № 14, были переписаны наново листы, в которые Чертков намерен был внести поправки, и к этим вновь переписанным и исправленным листам, присоединены те листы машинописной копии, в которых Чертковым не было сделано никаких поправок.

16. Рукопись на 36 нумерованных листах большого почтового формата, исписанных с одной стороны рукой Н. Н. Гусева. Главы «Правительство» и «Народ» здесь скопированы с рукописи, описанной под № 15, с воспроизведением рукой переписчика красными чернилами всех поправок и зачеркиваний, сделанных в предыдущей рукописи рукой Черткова; глава «Революционеры» скопирована с рукописи, описанной под № 13, и здесь красным и синим карандашом рукой Черткова зачеркнуты отдельные части текста и исправлено одно слово. Далее в рукописи сделаны новые исправления рукой Толстого и его же рукой отмечен ряд мест, которые следует выпустить. Кроме того, позднее рукой Черткова сделано еще несколько поправок. Места, исправленные Чертковым, были вновь исправлены Толстым, и потому мы их не приводим; всё же, Чертковым зачеркнутое красными чернилами, Толстым было принято. Поэтому полностью выписываем все эти места.

Рукой Черткова зачеркнуто следующее

После слов «к которой движется человечество», стр. 304, строки 7—8; целый абзац и начало следующего:

Те, которые борются с вами теперь, имеютъ очень низкiе идеалы, если можно называть идеалами то, во имя чего они борются. Идеалы ихъ или отрицательные: желанiе избавиться отъ деспотического и дурного правительства, или самые пошлые: подражанiе существующимъ въ Европе и Америке государственнымъ учрежденiямъ, конституцiоннымъ монархiямъ, pecпубликамъ съ парламентской борьбой за установленiе въ неопределенномъ будущемъ невозможнаго и лишающаго людей всякой свободы соцiалистическаго устройства.

Идеалы эти очень низкiе и даже глупые.

После слов «а серьезно и искренно» стр. 305, строка 9, — слова: «для того чтобы исполнить свой долгъ».

После слов «сделайте это и уничтожится», стр. 305, строка 14, — слова: «вся та праздная и часто злобная болтовня, которая теперь раздается въ собранiяхъ и газетахъ, и уничтожатся и скроются».

После слов «а на то, чтобы», стр. 305, строка 30, — слова: «исполнить свою обязанность»

После слов «никем, кроме как самими собой не призванные и не признанные», стр. 306, строки 30—31, — слова: «ничемъ, кроме какъ своимъ легкомыслiемъ и самоуверенностъю не побуждаемые».

После слов «И ради этого вы возбуждаете междуусобную войну», стр. 307, строка 5, — весь конец абзаца и весь следующий абзац, за исключением его начальных слов: «Вы говорите, что вы делаете это для народа, что главная цель ваша — благо народа» (см. вариант № 8).

После слов «и не просит вас об этом и не нуждается», стр. 307, строка 8, — слова: «во всехъ техъ глупостяхъ».

После слов «найти выход своим праздным силам», стр. 309, строка 19, — слова: «или желанiе улучшить свое личное положенiе».

Наконец, после слов «в котором вы живете», стр. 312, строки 16—17, — абзац: «Ведь две борящiяся стороны: старое правительство и революцiонеры борятся, въ сущности, только за то кому изъ двухъ ездить на васъ».

Рукой Толстого в рукописи зачеркнуто следующее.

После слов «которые изворотливее, хитрее или злее, и жесточе, а та», стр. 304, строки 6—7, — слова «успехъ который обещаетъ больше блага тому народу, ради котораго и среди котораго борются эти партiи», замененные теми, которые стоят в печатном тексте.

После слов «идеалы эти очень низкiе и даже глупые», стр. 708, строка 13, слова: «но это все-таки идеалы, а у васъ нетъ никакихъ».

После слов «в котором вы находитесь. И потому», стр. 304, строка 12, — слова: «Какъ ни низки идеалы техъ, которые борются съ вами, какъ ни ничтожны сами люди эти[162] После слов «Всё это отжило», стр. 304, строка 16, — слова «не только не составляетъ блага для народа, а давно уже ненужную тяжесть. Идеаломъ не можетъ быть прошедшее, а только будущее», замененные словами «не можетъ быть восстановлено».

После слов «действительного народного блага», стр. 304, строка 26, — слова: «и все лучшiе люди примкнутъ къ вамъ, a все худшiе, все больше и больше захватывающiе теперь власть, сразу потеряютъ всю свою силу и значенiе» замененные теми, которые стоят в печатном тексте.

После слов «не внешним образом и как средство спасения», стр. 305, строки 8—9, — слова:

въ неясныхъ выраженiяхъ обещать заняться земельнымъ вопросомъ посредствомъ прирезокъ и выкуповъ банками и т. п. палльятивными мерами, а прямо и открыто признать землю общей собственностью всего народа. И, провозгласивъ эту истину, тотчасъ, безъ обращенiя вниманiя на неизбежное противодействiе корыстныхъ и упрямыхъ земдевладельцевъ, приступить къ приведенiю въ исполненiе этого великаго дела. Исполненiе же дела и решенiе вопросовъ о томъ, какъ, смотря по местнымъ условiямъ и существующему прежнему распределенiю земли, должно и можетъ быть осуществлено это дело, поручить по губернiямъ и областямъ выборнымъ людямъ изъ всего народа.

После слов «в которых вы виноваты», стр. 305, строки 17—18, два следующие абзаца, которые печатаем в вариантах (№ 9).

После слов «и жестоко страдают люди», стр. 305, строка 25, — конец абзаца:

Въ этомъ одномъ спасенiе не только ваше, правительственныхъ лицъ, но спасенiе всего народа, отъ величайшихъ бедствiй и развращенiя.

После слов «добра и правды, а не лжи и жестокости», стр. 305, строки 32—33, — следующий абзац:

Ведь вы все, и царь и министры, кроме того общественнаго положенiя, которое вы занимаете, вы еще просто люди, и у васъ есть обязанности передъ Богомъ и передъ своей совестью. Подумайте объ этомъ.

Кроме этих зачеркнутых мест, в рукописи ряд значительных по объему частей текста обведен сбоку чертой, рядом с которой написано: «пр[опустить]». Части эти следующие: 1) самое начало статьи (вариант № 10), 2) конец абзаца и два следующие абзаца, идущие после слов «которые выставляют ваши противники», стр. 304, строки 22—23 (вариант  11), 3) пять абзацев, следующие за словами «к естественной земледельческой жизни», стр. 312, строки 34—36 (вариант № 12) и 4) конец абзаца и четыре следующие абзаца, идущие после слов «цель которой освобождение от правительства», стр. 313, строки 10—11 (вариант № 13).

Сверх всего этого, рукой В. Г. Черткова карандашом зачеркнуты поправки, сделанные рукой Толстого в начале каждого обращения, и восстановлены прежде бывшие рубрики «К правительству», «К революционерам», «К народу» с последующими пояснениями, чтò автор понимает под тем, другим и третьим.

Под 16 января Толстой заносит в Дневник: „Отослал в Москву и Англию «Правительство, революционеры и народ»“.

Того же числа он пишет Черткову: «Еще посылаю вам статью «Обращение к правительству, революционерам и народу». Я попытаюсь напечатать ее здесь (очень сомневаюсь, чтобы удалось). Я посылаю ее в «Русскую Мысль». Статья мало интересная, так как составляет повторение неоднократно сказанного и в особенности в «Конце Века». И потому не важно, если она появится здесь прежде, чем у вас, или даже вовсе не появится у вас. Не стоит того — писал же я ее потому, что казалось, что... не только казалось, но думал, что попытаться сказать это теперь моя обязанность перед Богом» (AЧ).

В Москву статья была передана через Н. В. Давыдова и в большинстве не встретила сочувствия среди читавших ее. Под 22 января Толстой делает в Дневнике такую запись: „«Правительство, революционеры и народ» очень, как и должно было быть, не понравилась всем и немыслимо напечатать“.

В ответ на письмо и присылку статьи Чертков 17 февраля н. с. послал Толстому подробные замечания по поводу статьи с предложением ряд резких мест, направленных против революционеров, исключить или изменить. Чертков находил, что в статье должно быть больше «сердечной задушевности», любви, жалости и сострадания к тем, против кого было направлено обличение (АТБ).

В ответ на это Толстой писал Черткову 13 февраля: «Статья эта для меня целая история моей внутренней жизни... Нынче я получил ваши замечания, прочел их и понял вполне и даже согласился, если стать на вашу и мою же, общую нашу точку зрения. Но я писал правительству, становясь на его точку зрения, также и революционерам, также и народу. Даже вся статья эта образовалась из написанного мною довольно горячего обращения к правительству, под которым я невольно представлял себе Витте. Статья эта начиналась словами: Что вы делаете? повторенными три раза. Потом, чтобы не стать в положение потакающего правительству, я написал и то, что думал по отношению других двух. Вообще в этой статье я, несмотря на свое удаление от центра борьбы, был захлеснут ее волной и написал под влиянием борьбы с одним желанием утишить, ослабить ее. В России никто не печатает, и я поставил conditio sine qua non[163] печатать всю или ничего. А изменять, прибавлять к ней, если бы кто и решился напечатать, мне очень не хочется. Новое в ней ничего не сказано, практического влияния она едва ли может, даже наверное не может иметь, а потому надо поскорее забыть про нее. Мне же она была очень полезна, а потому всем вообще полезнее при своем уничтожении, чем при неуничтожении» (AЧ).

Однако Толстой всё же не отказывался от мысли напечатать статью без всяких изменений. Видимо по его поручению, Д. П. Маковицкий 20 февраля 1906 г. обратился с предложением напечатать статью к Н. Е. Фельтену, деятельному участнику издательства «Обновление», которое печатало запрещенные в России произведения Толстого. Маковицкий писал: «Есть новейшая, до сих пор неизданная статья Льва Николаевича «Правительство. Революционеры. Народ», которую русские газеты без сокращения не берутся напечатать, а Чертков тоже желает некоторых изменений. Лев Николаевич же настаивает на полном тексте и без изменений... Не взялись ли бы вы напечатать ее? Прошу вас ответить мне или Льву Николаевичу. Четвертого дня я писал об этом Николаеву, чтобы он попробовал напечатать эту статью в Петербурге (так как в Москве из-за усиленной цензуры нельзя), и советовал ему съездить в Петербург и поговорить с вами. Тогда я еще не знал, что вы сами печатаете. Издать желательно возможно скорее».[164]

Н. Е. Фельтен ответил согласием, и в начале марта статья Толстого была ему доставлена. Резкости, содержавшиеся в ней по адресу революционеров, смутили Фельтена. Об этом он написал Толстому и вслед за своим письмом сам поехал в Ясную поляну с намерением убедить Толстого смягчить тон своей статьи в части ее, относящейся к революционерам. 16 марта состоялось свидание Фельтена с Толстым. Толстой предоставил Фельтену изменить статью по своему усмотрению, что он и сделал в несколько часов, оставшихся у него до отъезда из Ясной поляны. Большая часть исправлений, предложенных Фельтеном, была принята Толстым. Вычеркнута была лишь одна строка, написанная Фельтеном, и самим Толстым приписаны три новых строки. (Теперешнее местонахождение рукописи с поправками Фельтена и Толстого, бывшей в руках Фельтена, судя по его словам, в 1917 г., нам неизвестно.)

Однако через несколько дней после отъезда Фельтена из Ясной поляны он получил переписанную на пишущей машинке главу о революционерах с надписью, сделанной рукой Толстого: «Посылаю вам исправленную версию «Революционеров». Если будете печатать, то печатайте по ней».

В этой рукописи, также нам неизвестной, все смягчающие поправки Фельтена были уничтожены. Статья была сдана в набор, а через несколько дней Фельтен получил от Маковицкого письмо, в котором передавалась просьба Толстого приостановить печатание статьи, если это можно сделать без убытка для издательства».[165] Вероятно, незадолго до этого Толстой решил послать Фельтену письмо с предложением стилистических поправок в одном месте статьи. Письмо было начато, но не закончено и не отправлено, и большая часть его зачеркнута (хранится в ГТМ).

Статья всё же была напечатана, но не увидела света, будучи конфискована целиком еще в типографии.

Узнав о том, что печатание «Обращения к русским людям» предполагается в России, Чертков 24 марта н. с. послал Толстому вместе с письмом несколько страниц статьи с некоторыми своими поправками, преимущественно сокращениями, рекомендуя воспользоваться ими для русского издания. В случае согласия Толстого с предложенными поправками Чертков собирался немедленно напечатать статью за границей (AЧ). В ответ на это 24 марта Толстой в письме к О. К. Толстой, бывшей тогда в Англии, просил сообщить Черткову, что его письмо с поправками к статье он получил, но принять эти поправки он отказывается: «О статье я, в первый раз, кажется, не согласен с ним и изменять не буду. Лучше вовсе не печатать. Фельтен хотел напечатать, но я ему напишу, что если он не печатал, то лучше не надо» (AЧ).

Около 11 апреля Толстой по поводу статьи писал самому Черткову: «Получил ваше последнее письмо... То, в котором вы прилагаете свои поправки, я тоже получил и отвечал о нем Оле,[166] отвечал то, что я истинно, с большим сожалением никак не могу согласиться с вашими поправками. Я не вижу им никакого основания, кроме того awe,[167] которое внушают в наше время к себе все либералы, революционеры, которому вы поддались и которого я не испытываю. Подтверждает меня в этой мысли то, что люди, вовсе не христиански чувствующие, как вы, делали те же самые замечания, как и вы, мотивируя их отсутствием доброты. Другое то, что вы не делали замечания, которое скорее следовало сделать, при моих гораздо более грубых отзывах о царе и властвующих... Не сердитесь и не сетуйте на меня, и не будем больше говорить об этом, так как я хотя в глубине души жалею об этом, не желаю печатать статьи, вполне уверенный в том, что всё обойдется, как должно быть, и без моего комариного писка» (AЧ).

В конце июля Чертков приехал в Россию и возобновил в Ясной поляне переговоры с Толстым о печатании «Обращения к русским людям» с теми сокращениями и поправками, какие были сделаны Чертковым. На этот раз Толстой согласился с его доводами. В Дневнике от 30 июля он записывает: „Здесь Чертков, и мне очень приятно. Решил отдать с изменениями «Правительство, революционеры, народ»“.

Толстому Чертковым была передана рукопись статьи, описанной под № 16, в которой Толстой, оставив в неприкосновенности всё зачеркнутое Чертковым, сделал, как указано выше, ряд новых исправлений, часть текста зачеркнул, часть обвел чертой с пометкой «пр[опустить]».

После этого статья была направлена в Петербург для печатания.

15 августа Толстой в приписке к письму В. Лебрена к Черткову написал между прочим следующее: «Меня не столько эти убийства, сколько разговор вчера с двумя босяками привел к несомненному убеждению, что раздражение неостановимо силой, но что правительство, т. е. люди правительственные, обязаны перед Богом, перед людьми, перед самими собой прекратить все насилия — сделать всё, чего от него требуют, снять с себя ответственность: и учредительное собрание, и выборы общие, равные, прямые, тайные, и амнистию, и всё...

Я говорю и сказал бы тоже революционерам, чтобы они ничего не требовали, не раздражали народ, не убивали, да у них нет центрального органа, некому сказать» (AЧ).

По поводу этих слов Чертков написал Толстому 6 сентября н. с. письмо, прося его разрешить ввести в текст обращения к правительству все то, что Толстой говорит о необходимости реформ; то же, что сказано по адресу революционеров, Чертков находил излишним вводить и в статью, так как сказанное по поводу них в письме сказано и в обращении к революционерам (АТБ).

В ответ на эту просьбу Толстой в приписке к письму к Черткову М. Л. Оболенской от 30 августа ст. стиля написал: «Маша совершенно верно вам написала. Это не в духе статьи и похоже на программу, чего я боюсь. Оставьте как есть» (AЧ).

В ответном письме от 29 октября н. с. Чертков, сообщая о получении корректур, просит разрешения сделать выноску к концу обращения к правительству, в которую уже от себя внести строки из письма Толстого от 15 августа (АТБ). Тут же была приложена и самая выноска.

24 октября Толстой по телеграфу согласился на напечатание этой выноски, а в письме к Черткову от 26 октября написал: «Выноска очень хороша».

В конце 1906 г. статья была напечатана отдельной брошюрой в издании «Свободного слова», в Петербурге, под № 1, открывая новую серию произведений Толстого, предназначенных к печатанию уже не за границей, а в России.

По сравнению с рукописью, описанной под № 16 и представляющей собой последний этап работы Толстого над статьей (корректур ее он не держал), в издании «Свободного слова» мы имеем ряд отступлений от рукописи. Здесь восстановлены все те части текста, которые в рукописи отчеркнуты чертой, рядом с которой поставлена пометка «пр[опустить]; восстановлено деление статьи на главы с рубриками «К правительству», «К революционерам» и «К народу» с пояснениями в скобках, что автор вкладывает в каждое из этих понятий; в последней главе сделаны существенные перестановки отдельных абзацев; наконец в трех случаях Чертковым внесены поправки: после слов «загладить его, пока вы еще», стр. 304, строка 20, напечатано «в силах»; вместо стоящего в рукописи «во власти»; после слов: «фабриканты, заводчики и техники», стр. 307, строка 40 — стр. 308, строка 1, исключено стоящее в рукописи слово: «учителя», написанное рукой Толстого; после слов: «не хождений по улицам с револьверами», стр. 309, строки 32—33, вместо стоящего в рукописи «не нечестного» напечатано «и часто нечестного». Сверх этого, в примечании к главе «К правительству» напечатана, с согласия автора, следующая «Заметка от издателей» с выдержкой из письма Толстого от 15 августа.

«По поводу замечания в этом обращении к правительственным лицам о том, что «спасение их не в думах с такими или иными выборами», позволим себе сделать маленькую оговорку в виду того, что отдельные выражения Толстого так часто истолковываются в превратном смысле. Словами этими он вовсе не желает советовать правительству не делать уступок общественным требованиям. Напротив того, в то самое время, когда настоящая брошюра готовилась к печати, мы получили от Л. Н. Толстого письмо, в котором он, между прочим, так высказался по этому поводу:

«... Раздражение неостановимо силой, но правительство, т. е. люди правительственные, обязаны перед Богом, перед людьми, перед самими собой прекратить все насилия — сделать все, чего от них требуют, снять с себя ответственность: и учредительное собрание, и выборы общие, равные, прямые, тайные и амнистию, и все...».

Так что в указанном месте своего обращения к правительству Толстой хочет выразить только то, что дело собственно не в думе, а в более коренном облегчении положения народа».

Отрывки из «Обращения» были напечатаны в «Новом времени» от 11-го января 1907 г., № 11075, под названием «Воззвание Л. Н. Толстого», в обратном переводе с французского перевода, напечатанного в журнале «Revue bleue». Выдержки были сделаны только из второй части — обращения к революционерам — и из третьей — обращения к народу.

С издания «Свободного слова» «Обращение к русским людям», за исключением «Заметки от издателей», было перепечатано в девятнадцатой части двенадцатого издания сочинений Толстого, М. 1911 (том конфискован).

В № 1 «Вестника культуры и политики» за 1917 г. H. Е. Фельтен напечатал обширные отрывки из двух глав статьи «К правительству» и «К революционерам». Текст этой публикации восходит к тексту рукописи, описанной под № 14.

В. Г. Чертков в книжке «Лев Толстой и русские цари», М., 1918, напечатал, как сказано выше, текст ранней редакции обращения к правительству — «Царю и его помощникам» (второе обращение) — по рукописи, описанной под № 2.

В № 9 журнала «Звезда» зa 1928 г. H. Е. Фельтен опубликовал текст «Обращения к русским людям», как «неопубликованную до сих пор статью Толстого». Публикация эта во всем совпадает с публикацией «Свободного слова», за исключением распорядка абзацев в последней главе, который соответствует у Фельтена тому порядку, какой находим в рукописях; кроме того, после слов «фабриканты, заводчики и техники», стр. 307, строка 40 — стр. 308, строка 1, введено слово «учителя», исключенное в издании. «Свободного слова».

Видимо, оригиналом для публикации Фельтена была одна из копий рукописи, описанной под № 16, причем в этой копии, как и в издании «Свободного слова», не были приняты во внимание части текста, предназначенные Толстым к исключению, и удержано разделение статьи на главы с пояснениями в скобках, чтò автор разумеет под правительством, революционерами и народом.

Печатая «Обращение к русским людям» в настоящем томе, в основу издания кладем рукопись, описанную под № 16, воспроизводя все поправки, сделанные в ней Толстым, и исключая из основного текста и перенося в варианты всё, что отчеркнуто Толстым и снабжено пометкой «пр[опустить]». Поступая так, мы руководствуемся тем, что эта рукопись отражает последний известный нам этап работы Толстого над статьей и что мы не располагаем никакими документальными свидетельствами о том, что Толстой восстановил деление статьи на главы, снабдил каждую главу пояснениями, вновь включил то, что он предназначал к исключению, и перегруппировал абзацы в конце статьи.

Сноски

159. [бедового ребенка]

160. После этих слов в рукописи № 11 зачеркнуто: «или писанiе стиховъ».

161. Другие экземпляры — рукописи №№ 12 и 14.

162. В этих предложениях Чертковым слово низки было исправлено на ошибочны, слово: ничтожны на заблуждаются.

163. [непременное условие]

164. Н. Фельтен, «Толстой о революции». — «Вестник культуры и политики» 1917, I, стр. 18.

165. подробности об этом — в указанной статье Н. Е. Фельтена, стр. 17—30,

166. О. К. Толстой.

167. [благоговения,]

Источник: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/publicistika/obraschenie-k-russkim-lyudyam-k-pravitelstvu.htm

 

 


Фотография пользователя
Автор комментария: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01/09/2018 (16:38)

Письмо Л.Н. Толстого Николаю II

от 1902 г. Января 16. 

 

 

1902 г. Января 16. Гаспра

Любезный брат! 

Такое обращение я счёл наиболее уместным потому, что обращаюсь к вам в этом письме не столько как к царю, сколько как к человеку - брату. Кроме того еще и потому, что пишу вам как бы с того света, находясь в ожидании близкой смерти. 

Мне не хотелось умереть, не сказав вам того, что я думаю о вашей теперешней деятельности и о том, какою она могла бы быть, какое большое благо она могла бы принести миллионам людей и вам и какое большое зло она может принести людям и вам, если будет продолжаться в том же направлении, в котором идет теперь. 

Треть России находится в положении усиленной охраны, то есть вне закона. Армия полицейских - явных и тайных - все увеличивается. Тюрьмы, места ссылки и каторги переполнены, сверх сотен тысяч уголовных. политическими, к которым причисляют теперь и рабочих. Цензура дошла до нелепостей запрещений, до которых она не доходила в худшее время 40-вых годов. Религиозные гонения никогда не были столь часты и жестоки, как теперь, и становятся все жесточе и жесточе и чаще. Везде в городах и фабричных центрах сосредоточены войска и высылаются с боевыми патронами против народа. Во многих местах уже были братоубийственные кровопролития, и везде готовятся и неизбежно будут новые и еще более жестокие. 

И как результат всей этой напряженной и жестокой деятельности правительства, земледельческий народ - те 100 миллионов, на которых зиждется могущество России, - несмотря на непомерно возрастающий государственный бюджет или, скорее, вследствие этого возрастания, нищает с каждым годом, так что голод стал нормальным явлением. И таким же явлением стало всеобщее недовольство правительством всех сословий и враждебное отношение к нему. 

И причина всего этого, до очевидности ясная, одна: та, что помощники ваши уверяют вас, что, останавливая всякое движение жизни в народе, они этим обеспечивают благоденствие этого народа и ваше спокойствие и безопасность. Но ведь скорее можно остановить течение реки, чем установленное богом всегдашнее движение вперед человечества. Понятно, что люди, которым выгоден такой порядок вещей и которые в глубине души своей говорят: "apres nous le deluge" *, могут и должны уверять вас в этом; но удивительно, как вы, свободный, ни в чем не нуждающийся человек, и человек разумный и добрый, можете верить им и, следуя их ужасным советам, делать или допускать делать столько зла ради такого неисполнимого намерения, как остановка вечного движения человечества от зла к добру, от мрака к свету. 

* после нас хоть потоп (фр.) 

Ведь вы не можете не знать того, что с тех пор как нам известна жизнь людей, формы жизни этой, как экономические и общественные, так религиозные и политические, постоянно изменялись, переходя от более грубых, жестоких и неразумных к более мягким, человечным и разумным. 

Ваши советники говорят вам, что это неправда, что русскому народу как было свойственно когда-то православие и самодержавие, так оно свойственно ему и теперь и будет свойственно до конца дней и что поэтому для блага русского народа надо во что бы то ни стало поддерживать эти две связанные между собой формы: религиозного верования и политического устройства. Но ведь это двойная неправда. Во-первых, никак нельзя сказать, чтобы православие, которое когда-то было свойственно русскому народу, было свойственно ему и теперь. Из отчетов обер-прокурора Синода вы можете видеть, что наиболее духовно развитые люди народа, несмотря на все невыгоды и опасности, которым они подвергаются, отступая от православия, с каждым годом все больше и больше переходят в так называемые секты. Во-вторых, если справедливо то, что народу свойственно православие, то незачем так усиленно поддерживать эту форму верования и с такою жестокостью преследовать тех, которые отрицают ее. 

Что же касается самодержавия, то оно точно так же если и было свойственно русскому народу, когда народ этот еще верил, что царь - непогрешимый земной бог и сам один управляет народом, то далеко уже несвойственно ему теперь, когда все знают или, как только немного образовываются, узнают - во-первых, то, что хороший царь есть только "un heureux hasard" *, а что цари могут быть и бывали и изверги и безумцы, как Иоанн IV или Павел, а во-вторых, то, что, какой бы он ни был хороший, никак не может управлять сам 130-миллионным народом, а управляют пародом приближенные царя, заботящиеся больше всего о своем положении, а не о благе народа. Вы скажете: царь может выбирать себе в помощники людей бескорыстных и хороших. К несчастью, царь не может этого делать потому, что он знает только несколько десятков людей, случайно или разными происками приблизившихся к нему и старательно загораживающих от него всех тех, которые могли бы заместить их. Так что царь выбирает не из тех тысяч живых, энергичных, истинно просвещенных, честных людей, которые рвутся к общественному делу, а только из тех, про которых говорил Бомарше: "Mediocre et rampant et on parvient a tout" **. И если многие русские люди готовы повиноваться царю, они не могут без чувства оскорбления повиноваться людям своего круга, которых они презирают и которые так часто именем царя управляют народом. 

* счастливая случайность (фр.) 

** "Будь ничтожен и подобострастен и всего достигнешь" (фр.). Толстой не совсем точно цитирует Бомарше ( "Женитьба Фигаро", 3-й акт, реплика Фигаро: "Раболепная посредственность - вот кто всего добивается". - Перевод Н. Любимова). 

Вас, вероятно, приводит в заблуждение о любви народа к самодержавию и его представителю - царю то, что везде при встречах вас в Москве и других городах толпы народа с криками "ура" бегут за вами. Не верьте тому, чтобы это было выражением преданности вам, - это толпа любопытных, которая побежит точно так же за всяким непривычным зрелищем. Часто же эти люди, которых вы принимаете за выразителей народной любви к вам, суть не что иное, как полицией собранная и подстроенная толпа, долженствующая изображать преданный вам народ, как это, например, было с вашим дедом в Харькове, когда собор был полон народа, но весь народ состоял из переодетых городовых. 

Если бы вы могли, так же как я, походить во время царского проезда по линии крестьян, расставленных позади войск, вдоль всей железной дороги, и послушать, что говорят эти крестьяне: старосты, сотские, десятские, сгоняемые с соседних деревень и на холоду и в слякоти без вознаграждения с своим хлебом по нескольку дней дожидающиеся проезда, вы бы услыхали от самых настоящих представителей народа, простых крестьян, сплошь по всей линии речи, совершенно несогласные с любовью к самодержавию и его представителю. Если лет 50 тому назад при Николае I еще стоял высоко престиж царской власти, то за последние 30 лет он, не переставая, падал и упал в последнее время так, что во всех сословиях никто уже не стесняется смело осуждать не только распоряжения правительства, но самого царя и даже бранить его и смеяться над ним. 

Самодержавие есть форма правления отжившая, могущая соответствовать требованиям народа где-нибудь в центральной Африке, отделенной от всего мира, но не требованиям русского народа, который все более и более просвещается общим всему миру просвещением. И потому поддерживать эту форму правления и связанное с нею православие можно только, как это и делается теперь, посредством всякого насилия: усиленной охраны, административных ссылок, казней, религиозных гонений, запрещения книг, газет, извращения воспитания и вообще всякого рода дурных и жестоких дел. 

И таковы были до сих пор дела вашего царствования. Начиная с вашего возбудившего негодование всего русского общества ответа тверской депутации, где вы самые законные желания людей назвали "бессмысленными мечтаниями" *, - все ваши распоряжения о Финляндии ** о китайских захватах ***, ваш проект Гаагской конференции, сопровождаемый усилением войск **** ваше ослабление самоуправления и усиление административного произвола, ваша поддержка гонений за веру, ваше согласие на утверждение винной монополии, то есть торговли от правительства ядом, отравляющим народ, и, наконец, ваше упорство в удержании телесного наказания, несмотря на все представления, которые делаются вам об отмене этой позорящей русский народ бессмысленной и совершенно бесполезной меры, - все это поступки, которые вы не могли бы сделать, если бы не задались, по совету ваших легкомысленных помощников, невозможной целью - не только остановить жизнь народа, но вернуть его к прежнему, пережитому состоянию. 

* Николай II в своей речи, произнесенной перед представителями от земства и дворянства, предостерег их от "бессмыссленных мечтаний об участии в делах внутреннего самоуправления" и заявил, что будет "охранять начала самодержавия". 

** Царское правительство проводило жестокую политику русификации Финляндии. В 1900 г. русский язык был объявлен официальным языком; 29 июня был введен новый закон, по которому финны должны были отбывать воинскую повинность в русской армии. 

*** Имеется в виду интервенция ряда иностранных государств (Германии, США, Англии, Франции, Японии, Италии, Австро-Венгрии, царской России) в Китае 1900-1901 гг. для подавления так называемого "боксерского" восстания. 

**** В 1899 г. по инициативе России была созвана мирная конференция в Гааге. В то же время царизм вел подготовку к новой войне на Дальнем Востоке. 

Мерами насилия можно угнетать народ, но нельзя управлять им. Единственное средство в наше время, чтобы действительно управлять народом, только в том, чтобы, став во главе движения народа от зла к добру, от мрака к свету, вести его к достижению ближайших к этому движению целей. Для того же, чтобы быть в состоянии сделать это, нужно прежде всего дать народу возможность высказать свои желания и нужды и, выслушав эти желания и нужды, исполнить те из них, которые будут отвечать требованиям не одного класса или сословия, а большинству его, массе рабочего народа. 

И те желания, которые выскажет теперь русский народ, если ему будет дана возможность это сделать, по моему мнению, будут следующие: 

Прежде всего рабочий народ скажет, что желает избавиться от тех исключительных законов, которые ставят его в положение пария, не пользующегося правами всех остальных граждан; потом скажет, что он хочет свободы передвижения, свободы обучения и свободы исповедания веры, свойственной его духовным потребностям; и, главное, весь 100-миллионный народ в один голос скажет, что он желает свободы пользования землей, то есть уничтожения права земельной собственности. 

И вот это-то уничтожение права земельной собственности и есть, по моему мнению, та ближайшая цель, достижение которой должно сделать в наше время своей задачей русское правительство. 

В каждый период жизни человечества есть соответствующая времени ближайшая ступень осуществления лучших форм жизни, к которой оно стремится. Пятьдесят лет тому назад такой ближайшей ступенью было для России уничтожение рабства. В наше время такая ступень есть освобождение рабочих масс от того меньшинства, которое властвует над ними, - то, что называется рабочим вопросом. 

В Западной Европе достижение этой цели считается возможным через передачу заводов и фабрик в общее пользование рабочих. Верно ли, или неверно такое разрешение вопроса и достижимо ли оно или нет для западных народов, - оно, очевидно, неприменимо к России, какова она теперь. В России, где огромная часть населения живет на земле и находится в полной зависимости от крупных землевладельцев, освобождение рабочих, очевидно, не может быть достигнуто переходом фабрик и заводов в общее пользование. Для русского народа такое освобождение может быть достигнуто только уничтожением земельной собственности и признанием земли общим достоянием, - тем самым, что уже с давних пор составляет задушевное желание русского народа и осуществление чего он все еще ожидает от русского правительства. 

Знаю я, что эти мысли мои будут приняты вашими советниками как верх легкомыслия и непрактичности человека, не постигающего всей трудности государственного управления, в особенности же мысль о признании земли общей народной собственностью; но знаю я и то, что для того, чтобы не быть вынужденным совершать все более и более жестокие насилия над народом, есть только одно средство, а именно: сделать своей задачей такую цель, которая стояла бы впереди желаний народа. И, не дожидаясь того, чтобы накатывающийся воз бил по коленкам, - самому везти его, то есть идти в первых рядах осуществления лучших форм жизни. А такой целью может быть для России только уничтожение земельной собственности. Только тогда правительство может, не делая, как теперь, недостойных и вынужденных уступок фабричным рабочим или учащейся молодежи, без страха за свое существование быть руководителем своего народа и действительно управлять им. 

Советники ваши скажут вам, что освобождение земли от права собственности есть фантазия и неисполнимое дело. По их мнению, заставить 130-миллионный живой народ перестать жить или проявлять признаки жизни и втиснуть его назад в ту скорлупу, из которой он давно вырос, - это не фантазия и не только не неисполнимо, но самое мудрое и практическое дело. Но ведь стоит только серьезно подумать для того, чтобы понять, что действительно неисполнимо, хотя оно и делается, и что, напротив, не только исполнимо, но своевременно и необходимо, хотя оно и не начиналось. 

Я лично думаю, что в наше время земельная собственность есть столь же вопиющая и очевидная несправедливость, какою было крепостное право 50 лет тому назад. Думаю, что уничтожение ее поставит русский народ на высокую степень независимости, благоденствия и довольства. Думаю тоже, что эта мера, несомненно, уничтожит все то социалистическое и революционное раздражение, которое теперь разгорается среди рабочих и грозит величайшей опасностью и народу и правительству. 

Но я могу ошибаться, и решение этого вопроса в ту или другую сторону может быть дано опять-таки только самим народом, если он будет иметь возможность высказаться. 

Так что, во всяком случае, первое дело, которое теперь предстоит правительству, это уничтожение того гнета, который мешает народу высказать свои желания и нужды. Нельзя делать добро человеку, которому мы завяжем рот, чтобы не слыхать того, чего он желает для своего блага. Только узнав желания и нужды всего народа или большинства его, можно управлять народом и сделать ему добро. 

Любезный брат, у вас только одна жизнь в этом мире, и вы можете мучительно потратить ее на тщетные попытки остановки установленного богом движения человечества от зла к добру, мрака к свету и можете, вникнув в нужды и желания народа и посвятив свою жизнь исполнению их, спокойно и радостно провести ее в служении богу и людям. 

Как ни велика ваша ответственность за те годы вашего царствования, во время которых вы можете сделать много доброго и много злого, но еще больше ваша ответственность перед богом за вашу жизнь здесь, от которой зависит ваша вечная жизнь и которую бог дал вам не для того, чтобы предписывать всякого рода злые дела или хотя участвовать в них и допускать их, а для того, чтобы исполнять его волю. Воля же его в том, чтобы делать не зло, а добро людям. 

Подумайте об этом не перед людьми, а перед богом и сделайте то, что вам скажет бог, то есть ваша совесть. И не смущайтесь теми препятствиями, которые вы встретите, если вступите на новый путь жизни. Препятствия эти уничтожатся сами собой, и вы не заметите их, если только то, что вы будете делать не для славы людской, а для своей души, то есть для бога. 

Простите меня, если я нечаянно оскорбил или огорчил вас тем, что написал в этом письме. Руководило мною только желание блага русскому народу и вам. Достиг ли я этого - решит будущее, которого я, по всем вероятиям, не увижу. Я сделал то, что считал своим долгом. 

Истинно желающий вам истинного блага брат ваш 

Лев Толстой.

16 января 1902.

 


Фотография пользователя
Автор комментария: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01/09/2018 (17:42)

Ответ Николая II Толстому 

ПИСЬМО НИКОЛАЮ II. 16 января 1902 г.

Мысль о том, чтобы написать царю письмо о судьбе России, долгое время не давала Толстому покоя. Записи об этом неоднократно появляются в его дневнике. В ноябре 1901 г., беседуя с зятем, М. С. Сухотиным, Толстой поделился своим намерением:

”Я постараюсь, я все ему выскажу, про все дурное, что делается; скажу ему о жизни, о смерти”.

— ”Да ведь этим не испугаете, раз он уверен, что живет, как следует”.

— ’’Нет, это не может быть; он поймет то дурное, что делает”. 22 января 1902 г., находясь в Гаспре, Толстой записал в дневнике:

’’Почти все время был болен, то есть приближался к смерти... За это время написал письмо государю и послал через Николая 186 Михайловича. И письмо, и он нынче в Петербурге. Не знаю, передаст ли”.

Великий князь Николай Михайлович, с которым Толстой познакомился в Крыму, согласился передать царю его письмо. И обещание свое выполнил. Через него же царь сообщил Толстому, что послание его прочитал — ”и никому показывать не будет”.

В. Г. Чертков, опубликовавший это письмо в 1918 г. в сборнике ”Лев Толстой и русские цари”, прокомментировал ответ государя однозначно:

”Он гарантирует автору его безопасность и вместе с тем оставляет все просьбы и советы Толстого без последствий”.

 


Фотография пользователя
Автор комментария: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01/09/2018 (17:16)

 ПИСЬМО НИКОЛАЮ II 1897 г. Мая 10. Ясная Поляна и ПИСЬМО НИКОЛАЮ II 1897 г. Сентября 19. Ясная Поляна.  

ПИСЬМО НИКОЛАЮ II 1897 г. Мая 10. Ясная Поляна.

Государь!

Читая это письмо, я очень просил бы Вас забыть про то, что Вы, может быть, слышали про меня, и, оставивши всякое предубеждение, видеть в этом письме только одно выражение желания добра безвинно страдающим людям и еще более сильное желание добра Вам, тому человеку, которого так естественно, хотя и несправедливо, обвиняют в этих страданиях.

Месяц тому назад, 6-го апреля, в Землянке, Бузулукского уезда, в дом крестьянина Чипелева, молоканина по вере, в 2 часа ночи вошел урядник с полицейскими и велел будить детей с тем, чтобы увезти их от родителей. Ничего не понимающих, испуганных мальчиков — одного 13-ти лет, другого 11-ти лет, одели и вывели на двор. Но когда урядник хотел взять 2-хлетнюю девочку, мать схватила дочь и не хотела отдать ее. Тогда урядник сказал, что велит связать мать, если она не пустит дочь. Отец уговорил жену отдать ребенка, потребовал от урядника расписку, в которой было бы объяснено, по чьему распоряжению взяты дети. Вот эта расписка: ”1897 года, апреля 6-го дня, во исполнение предписания Е. В. Б. Господина Бузулукского уездного исправника от 3-го сего апреля за № 2312, полицейский служитель Бузулукской команды Захар Петров от кр-а села Бобровки Всеволода Чипелева, проживающего в селе Алексеевке, трех детей: Ивана, Василья, и Марью сего числа для представления Господину Исправнику взяты.

Полицейский урядник 5 участка П...

Полицейский П...”

Через несколько дней после этого, в другой деревне — Антоновке, того же уезда, также ночью, в дом крестьянина Болотина, тоже молоканина, также пришли урядник с полицейскими и велели собирать в дорогу двух девочек — одну 12-ти, другую 10-ти лет. Хотя Болотин и слышал прежде этого от священника и пристава угрозы, что если он не обратится в православие, которое он оставил уже 13 лет тому назад, то у него отберут детей, он все-таки не мог поверить, чтобы такая странная мера была принята против него по распоряжению высшего начальства, и не дал детей. Но на другой день явился пристав с урядником и полицейскими, и девочек взяли и увезли.

То же самое и в ту же ночь произошло в семье крестьянина той же деревни Самошкина. У него отняли единственного пятилетнего сына. Мальчик этот составлял радость и надежду семьи, так как после многих лет это был единственный сын, оставшийся в живых. Когда брали этого ребенка, он был болен и в жару. На дворе было свежо. Мать упрашивала оставить его на время. Но пристав не согласился и сообразно с мнением доктора, решившего, что для жизни ребенка нет опасности в переезде, велел уряднику взять ребенка и везти его, но мать упросила пристава позволить ей самой ехать с сыном до города. Это было позволено, и она проводила его до города Бузулука. В городе же мальчика отняли от матери, и она больше уже не видала его.

На все прошения, которые подавали эти крестьяне, они не получили ответа и не знают, где их дети.

Ведь это невероятно!

А между тем все это совершенная правда.

Но что хуже всего, это то, что это не единичный пример, а один из тысяч и тысяч таких же и еще более жестоких дел, совершаемых по всей России над людьми, виновными только в том, что они исповедуют ту веру, которую считают Божеской истиной.

Доказательства того, что описанное мною есть не единичный случай, а один из тысячи совершаемых таких же дел в России, я мог бы представить самые убедительные, если бы это было Вам угодно.

  Впрочем, чтобы убедиться, правда ли это, правда ли то, что тысячи и тысячи русских людей не только разоряются, изгоняются из родины и ссылаются в дальние страны, разлучаются с детьми и томятся в острогах, монастырях и домах умалишенных, но часто прямо самым страшным образом истязаются грубым сельским начальством, считающим для себя все позволительным по отношению к врагам православия — Вам стоит только послать беспристрастного, правдивого человека на место изгнания гонимых за веру — в Сибирь, на Кавказ, Олонецкий край и по местам заключения, и из донесения этого человека Вы сами увидали бы те страшные дела, которые совершаются Вашим именем.

 Говорят, что это делается для поддержания православия, но величайший враг православия не мог бы придумать более верного средства для отвращения от него людей, как эти ссылки, тюрьмы, разлуки детей с родителями.

Я знаю, что есть люди, которые имеют смелость утверждать, что в России существует веротерпимость, и даже большая, чем в других странах, что эти ссылки, разорения тюрьмы, разлуки детей с родителями суть только меры противодействия совращению, а не гонения. Но ведь все это неправда, что очень хорошо знают и те, которые утверждают это.

В России не только нет веротерпимости, но существует самое ужасное, грубое преследование за веру, подобного которому нет ни в какой стране не только христианской, но даже магометанской.

Государь!

Люди, которые стараются удержать Вас на ложном пути преследований за веру, — люди старые, которые не могут изменить своих раз укоренившихся взглядов, не могут освободиться от наложенных ими на самих себя цепей прежних ошибок и невольно упорствуют в них, надеясь этим упорством оправдать себя.

Но эти люди кончают жить, и место их в памяти людей уже твердо определено их делами; но у Вас вся жизнь впереди, Вам предстоит еще занять соответственное Вашим делам место в памяти людей. Вы ничем не связаны, Вы не только признаете необходимость веротерпимости, но во всех делах воодушевлены самым добрым чувством.

Так сделайте же усилие, Государь, отстраните от себя хоть на время тех, не скажу злых, но заблудших людей, которые вводят Вас в обман о том, что гонениями можно, будто бы, поддержать веру гонителей и ослабить веру гонимых, и сами своим добрым сердцем и прямым умом решите, как и чем надо поддержать ту веру, которую считаешь истинной, и как и чем бороться с теми учениями, которые считаешь не истинными.

 Государь, ради Бога сделайте это усилие и, не откладывая и не передавая это комиссиям и комитетам, сами, не подчиняясь советам других людей, а руководя ими, настойте на том, чтобы действительно были прекращены позорящие Россию гонения за веру, т.е. чтобы отпущены были изгнанные, освобождены заключенные, возвращены дети родителям и, главное, отменены те запутанные и произвольно толкуемые законы и административные правила, на основании которых делаются эти беззакония. Воспользуйтесь случаем сделать то доброе дело, которое Вы одни можете сделать и которое, очевидно, предназначено Вам.

Случаи эти не всегда представляются и не возвращаются, когда пропущена возможность воспользоваться ими. Сделав это дело, Вы не только сделаете одно из тех добрых дел, которое предоставлено делать только Государям, и займете высокое место в истории и памяти народа, но, что важнее всего, Вы получите внутреннее удовлетворение сознания исполненной воли Бога и предназначенного Вам Богом дела.

Простите, если чем-нибудь неприятно подействовал на Вас в этом письме. Повторяю, что побудило меня писать только желание добра Вам, именем которого налагаются на невинных людей эти страдания.

Лев Толстой

 

 

ПИСЬМО НИКОЛАЮ II 1897 г. Сентября 19. Ясная Поляна.

Ваше Императорское Величество!

Простите меня, если письмо моё будет неприятно Вам, но я вынужден писать Вам и по тому же делу, по которому писал уже в мае.

С тех пор прошло четыре месяца, но несмотря на все ходатайства родителей, у которых отобраны дети, так же, как и на мое письмо к Вам, дети не отданы родителям.

И вот один из этих родителей по поручению своих сотоварищей приехал ко мне, прося помочь его горю.

Нет никакого сомнения в том, что дети отняты от родителей, и отняты так, что никак нельзя придумать какого-либо разумного или законного основания, по которому это сделано, так как в тех же селениях находятся десятки молокан, у которых при тех же самых условиях дети не отняты. (Есть крещеные дети, которые не отняты; в числе же отнятых есть и некрещеные).

Нет сомнения также и в том, что такая мера, как отнятие детей у сектантов, как это высказано в газете ’’Гражданин” по случаю предложения этой меры на Казанском миссионерском съезде, была бы противна воле Государя и немыслима в русском государстве.

А между тем дети молокан похищены из домов их родителей, заперты в монастыри, и вот уже 4 месяца матери оплакивают своих детей, а отцы тщетно подают во все ведомства прошения о возвращении им их детей, и дело, возмущающее все население, продолжает совершаться, несмотря на то, что Вашему Величеству событие это было сообщено четыре месяца тому назад.

Что же это значит?

Объяснение этому есть только одно: то, что Ваше Величество жестоко обмануто, что дела представляются Вам в извращенном виде, и скрывается от Вас то, что делается Вашим именем.

И потому вновь умоляю Ваше Величество сделать усилие и разрушить тот обман, которым Вы окружены. Настоящее дело представляет поразительный образец тех позорящих русское правительство деяний, совершаемых для мнимого поддержания православия, и той лжи, при которой Вам представляются такие дела.

Для исследования же этого дела есть самый простой и легкий способ. Один из родителей отнятых детей теперь в Петербурге. Он все подробно расскажет; чиновники же, участвовавшие в  отнятии, должны будут объяснить свои поступки.

Еще раз прошу Ваше Величество простить меня, если письмо мое будет Вам неприятно, приняв во внимание то, что я не мог поступить иначе, и еще то, что главная причина, заставившая меня обратиться к Вам, заключается в уважении к личности Вашего Величества и в искреннем желании Вам добра.

С совершенным уважением имею честь быть Ваш покорный слуга Лев Толстой..

 


Фотография пользователя
Автор комментария: Борис Алексеевич Сысоев
Дата публикации: 01/09/2018 (19:09)

 

ЦАРЮ И ЕГО ПОМОЩНИКАМ  Л.Н.Толстой 

Работа над статьей-обращением ”Царю и его помощникам” велась Толстым с сентября 1900 г. Датирована 15 марта 1901 г.

Как личное письмо обращение было послано Толстым Николаю II, ряду министров, другим влиятельным лицам.

Никто из них на послание писателя не откликнулся. Публикация статьи в России была запрещена. В печати она появилась лишь в 1917 г.

ЦАРЮ И ЕГО ПОМОЩНИКАМ. О ктябрь 1905 г.

Вторая статья-обращение ”Царю и его помощникам” написана Толстым осенью 1905 г. Осталась незавершенной. В

первые была опубликована В. Чертковым в сборнике ”Лев Толстой и русские цари” (1918).

 

ЦАРЮ И ЕГО ПОМОЩНИКАМ ОБРАЩЕНИЕ ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОГО

Опять убийства, опять уличные побоища, опять будут казни, опять страх, ложные обвинения, угрозы и озлобление с одной стороны, и опять ненависть, желание мщения и готовность жертвы с другой.

Опять все русские люди разделились на два враждебные лагеря и совершают и готовятся совершить величайшие преступления. Очень может быть, что теперь проявившееся волнение и будет подавлено.

Но если теперь оно и будет подавлено, оно не может заглохнуть, а будет все более и более разгораться в скрытом виде и неизбежно рано или поздно проявится с увеличенной силой и произведет еще худшие страдания и преступления.

Зачем это? Зачем это, когда так легко избавиться от этого?

Обращаемся ко всем вам, людям, имеющим власть, от царя, членов государственного совета, министров, до родных — матери, жены, дядей,  братьев и сестер, близких людей царя, могущих влиять на него убеждением.

Обращаемся к вам не как к врагам, а как к братьям, неразрывно — хотите ли вы этого или нет — связанным с нами так, что всякие страдания, которые мы несем, отзываются и на вас, и еще гораздо тяжелее, если вы чувствуете, что могли устранить эти страдания и не сделали этого, — сделайте так, чтобы положение это прекратилось.

Вам или большинству из вас кажется, что все происходит оттого, что среди правильного течения жизни являются какие-то беспокойные, недовольные люди, мутящие народ и нарушающие это правильное течение, что виноваты во всем только эти люди, что надо усмирить, обуздать этих беспокойных, недовольных людей, и тогда опять все будет хорошо, и изменять ничего не надо. Но ведь если бы все дело было в беспокойных и злых людях, то стоило бы только переловить, заключить их в тюрьмы, сослать или казнить, и все волнения окончились бы.

Но вот уже более 30 лет ловят, заключают, казнят, ссылают этих людей тысячами, а количество их все увеличивается, и недовольство существующим строем жизни не только растет, но все расширяется и захватило теперь уже миллионы людей рабочего народа, огромное большинство всего народа. Ясно, что недовольство происходит не от беспокойных и злых людей, а от чего-то другого.

И  стоит только вам, правительственным людям, на минуту отвести внимание от той острой борьбы, которой вы сейчас заняты, — перестать наивно думать то, что выражено в недавнем циркуляре министра внутренних дел — что если полиция будет вовремя разгонять толпу и вовремя стрелять в нее, если она не расходится, то все будет тихо и спокойно, — стоит вам только перестать верить этому, чтобы ясно увидать ту причину, которая производит неудовольствие в народе и выражается волнениями, принимающими все более и более широкие и глубокие размеры.

Причины в том, что вследствие несчастного, случайного убийства царя, который освободил народ, совершенного небольшой группой людей, ошибочно воображавших, что они этим служат всему народу, правительство решило не только не идти вперед, отрешаясь все более и более от несвойственных условиям жизни деспотических форм правления, но напротив, вообразив себе, что спасение именно в этих грубых отживших формах, в продолжение 20 лет не только не идет вперед, соответственно общему развитию и усложнению жизни, и даже не стоит на месте, а идет назад, этим обратным движением, все более и более разделяясь с народом и его требованиями.

Так что виноваты не злые, беспокойные люди, а вы сами, правители, не хотящие видеть ничего, кроме своего спокойствия в настоящую минуту.

Дело не в том, чтобы вам сейчас защищаться от врагов, желающих вам зла, — никто не желает вам зла, — а в том, чтобы, увидав причину недовольства общества, устранить ее.

Люди все не могут желать раздора и вражды, а всегда предпочитают жить в согласии и любви с своими братьями.

Если же теперь они волнуются и как будто желают вам зла, то только потому, что вы представляетесь им той преградой, которая лишает не только их, но и миллионы их братьев лучших благ человека — свободы и просвещения.

Для того чтобы люди перестали волноваться и нападать на вас, так мало нужно, и это малое так нужно для вас самих, так очевидно даст вам успокоение, что было бы удивительно, если бы вы не сделали этого.

А сделать нужно сейчас только очень мало. Сейчас нужно только следующее:

Во-первых — уравнять крестьян во всех их правах с другими гражданами и потому уничтожить 

а) ни с чем не связанный, нелепый институт земских начальников; 

б) отменить те особые правила, которые устанавливаются для определения отношений рабочих к нанимателям;

в) освободить крестьян от стеснения паспортов для перехода с места на место, а также от лежащих исключительно на квартирной, под водной, сельской, полицейской повинности (сотские, десятские);

г) освободить их от несправедливого обязательства платить по круговой поруке долги других людей, а также и от выкупных платежей, давно уже покрывших стоимость выкупаемых земель; и главное

д) уничтожить бессмысленное, ни на что не нужное, оставленное только для самого трудолюбивого, нравственного и многочисленного сословия людей, позорное телесное наказание.

Уравнение крестьянства, составляющего огромное большинство народа, во всех правах с другими сословиями особенно важно потому, что не может быть прочно и твердо такое общественное устройство, при котором большинство это не пользуется одинаковыми с другими правами, а находится в положении раба, связанного особыми, исключительными законами.

Только при равноправности трудящегося большинства со всеми другими гражданами и освобождения его от позорных исключений может быть твердое устройство общества.

Во-вторых — нужно перестать применять так называемые правила усиленной охраны, уничтожающие все существующие законы и отдающие население во власть очень часто безнравственных, глупых и жестоких начальников.

Неприменение усиленной охраны важно потому, что эта приостановка действия общих законов развивает доносы, шпионство, поощряет и вызывает грубое насилие, употребляемое часто против рабочих, входящих в столкновения с хозяевами и землевладельцами (нигде не употребляются такие жестокие истязания, как там, где действуют эти правила).

Главное же потому, что только благодаря этой страшной мере все чаще и чаще стала употребляться вернее всего развращающая людей, противная христианскому духу русского народа и не признанная до этого в нашем законодательстве смертная казнь, составляющая величайшее, запрещенное богом и совестью человека преступление.

В-третьих — нужно уничтожить все преграды к образованию, воспитанию и преподаванию.

Нужно:

а) не делать различия в доступе к образованию между лицами различных положений и потому уничтожить все исключительные для народа запрещения чтений, преподаваний и книг, почему-то считаемых вредными для народа;

б) разрешить доступ во все школы лиц всех национальностей и исповеданий, не исключая и евреев, почему-то лишенных этого права;

в) не препятствовать учителям вести преподавание в школах на тех языках, на которых говорят дети, посещающие школу;  главное

г) разрешить устройство и ведение всякого рода частных школ, как низших, так и высших, всем людям, желающим заниматься педагогической деятельностью.

Освобождение образования, воспитания и преподавания от тех стеснений, в которых они находятся теперь, важно потому, что только эти стеснения мешают рабочему народу избавиться от того самого невежества, которое служит теперь для правительства главным доводом для применения к народу этих самых стеснений.

Освобождение от правительственного вмешательства в дело образования рабочего народа дало бы возможность народу усвоить несравненно более быстро и целесообразно все те знания, которые нужны ему, а не те, которые навязываются ему. Разрешение же открытия и ведения школ частными лицами уничтожило бы постоянно возникающие волнения среди учащейся молодежи, недовольной порядками заведений, в которых они находятся. Если бы не было препятствий к устройству свободных частных школ, как низших, так и высших, молодые люди, недовольные порядками правительственных учебных заведений, переходили бы в те частные учреждения, которые отвечали бы их требованиям. Наконец, в-четвертых, и самое важное, нужно уничтожить все стеснения религиозной свободы.

Нужно: 

а) уничтожить все те законы, по которым всякое отступление от признанной правительством церкви карается как преступление; б) разрешить открытие и устройство старообрядческих часовен, церквей, молитвенных домов баптистов, молокан, штундистов и др.;

в) разрешить религиозные собрания и религиозные проповеди всех исповеданий;

г) не препятствовать людям различных исповеданий воспитывать своих детей в той вере, которую они считают истинной. Сделать это необходимо потому, что, не говоря уже о той выработанной историей и наукой и признанной всем миром истине, что религиозные гонения не только не достигают своей цели, но производят обратное действие, усиливая то, что они хотят уничтожить, не говоря и о том, что только вмешательство власти в дела веры производит вреднейший и потому худший, так сильно обличаемый Христом порок лицемерия, не говоря уже об этом, вмешательство власти в дела веры препятствует достижению высшего блага как отдельного человека, так и всех людей — единения их между собою. Единение же достигается никак не насильственным и невозможным удержанием всех людей в раз усвоенном внешнем исповедании одного религиозного учения, которому приписывается непогрешимость, а только свободным движением всего человечества в приближении к единой истине, которая одна и поэтому одна и может соединить людей. Таковы самые скромные и легко исполнимые желания, как мы думаем, огромного большинства русского общества.

Применение этих мер несомненно успокоит общество и избавит его от тех страшных страданий и (то, что хуже страданий) преступлений, которые неизбежно совершатся с обеих сторон, если правительство будет заботиться только о подавлении волнений, оставляя нетронутыми их причины. Обращаемся ко всем вам — царю, министрам, членам государственного совета и советчикам и близким к царю, — вообще ко всем лицам, имеющим власть, помогите успокоению общества и избавлению его от страданий и преступлений. Обращаемся к вам не как к людям другого лагеря, а как к невольным единомышленникам, сотоварищам нашим и братьям. Не может быть того, чтобы в обществе людей, связанных между собою, было бы хорошо одним, а другим — худо. В особенности же не может этого быть, если худо большинству. Хорошо же всем может быть только тогда, когда хорошо самому сильному, трудящемуся большинству, на котором держится все общество. Помогите же улучшить положение этого большинства и в самом главном: в его свободе и  просвещении.

Только тогда и ваше положение будет спокойно и истинно хорошо.

Писал это Лев Толстой и, писавши, старался изложить не одно свое мнение, а мнение многих лучших, бескорыстных, разумных и добрых людей, желающих того же. Лев Толстой 15 марта 1901 г.

 

ЦАРЮ И ЕГО ПОМОЩНИКАМ ВТОРОЕ ОБРАЩЕНИЕ

Что вы делаете? Что вы делаете? Что вы делаете?

Вы боретесь за власть, которая уходит от вас. Но не важно то, что вы удержитесь или не удержитесь во власти.

Важно не это. Важны те телесные и духовные страдания, то развращение, которым подвергается русский народ, вследствие того, что вы не умели и продолжаете не уметь или не хотеть употребить свою власть на благо народа.

Вы во что бы то ни стало хотите отстоять свою власть, но отстоять свою власть только для того, чтобы отстоять ее, вы никогда не будете в силах.

Побеждают не извороты и хитрости, не искусные политические меры, не насилие, а всегда только добро и истина.

Когда борются в обществе две партии, побеждает всегда та, в которой больше добра и которая ближе к истине.

Те, кто борются с вами теперь, имеют очень низкие идеалы, если и можно назвать идеалами 124 то, во имя чего они борются; идеалы их или отрицательные:

желание избавиться от дурного русского правительства, или самые пошлые:

подражания существующим в европейских государствах учреждениям, давно уже и там показавшим свою несостоятельность; или еще социалистические: в настоящем, увеличение платы рабочим и, в будущем, устроение когда-то и както такого порядка, при котором все люди, при одинаковой обязательной работе, будут все одинаково хорошо одеты и накормлены.

Идеалы эти очень низкие и глупые, но это все-таки идеалы, у вас же нет никаких.

Вы желаете одного — удержаться в том выгодном положении, в котором находитесь. И потому, как ни низки идеалы тех, которые борются с вами, как ни ничтожны сами люди эти, вам не устоять против них с вашим знаменем самодержавия и православия.

Все это отжито и идеалами не может быть прошедшее, а бывает только будущее.

Поймите же, что те средства властвования силою, которые были в ваших руках, уже ушли от вас, что спасение ваше в одном:

в том, чтобы признать и выставить перед людьми идеалы справедливости, добра и истины, более высокие и более осуществимые, чем те, которые выставляют ваши противники.

Поставьте перед людьми такой идеал и серьезно и искренно не для того, чтобы спасти себя, а для того, чтобы исполнить свой долг, возьмитесь за осуществление  его, и вы спасете не только себя, но спасете Россию от тех бедствий, которые уже наступили и еще угрожают ей.

И такой идеал в наше время ближайший, практический, осуществимый есть только один: восстановление справедливости в праве всех людей на землю, на которой они рождаются. 

Людям легкомысленным и маломыслящим идеал этот кажется неосуществимым, потому что это не есть повторение задов того, что осуществлено в Европе и Америке; но именно потому, что идеал этот нигде еще не был осуществлен и есть давнишний идеал всего русского народа, это и есть несомненный идеал нашего времени и идеал, могущий быть и долженствующий быть осуществлен именно в России.

Поставьте только этот идеал теперь перед русским народом и на вашей стороне будут все лучшие люди так называемой интеллигеции и весь народ.

С вами будут все умеренные конституционалисты, которые не могут не понять, что прежде, чем призывать весь народ к выборам своих представителей, нужно освободить этот народ от того земельного рабства, в котором он находится.

С вами же должны будут признать себя и социалисты, так как тот идеал, который они ставят себе:

обобществление орудий труда достигается прежде всего обобществлением главного орудия труда — земли.

С вами же будут и революционеры, потому что та революция,  которую вы произведете освобождением земли от частной собственности, есть осуществление одного из главных пунктов их программы.

С вами же будет, главное, тот стомиллионный русский народ, который еще верит в царя и ждет только от него защиты и уничтожения всякой несправедливости.

Признав в вас ту силу, которая собирается осуществить его давнишнее и самое основное и всеобщее желание, он все свои духовные и телесные силы положит на то, чтобы поддержать вас.

А будут с вами лучшие люди интеллигенции, и будет с вами весь русский рабочий народ, то какими ничтожными, бессильными и жалкими окажутся те грубые, безнравственные, жестокие, развращенные части населения, которые кажутся теперь столь грозными, и, все более и более развращая людей, угрожают всему народу величайшими бедствиями.

Да, сделайте только то, что вы обязаны сделать, занимая место правительства, поставьте только перед народом идеал уничтожения несправедливости земельной собственности и все лучшее в народе примкнет к вам, а все худшее, теперь стоящее наверху, сразу потеряет все свое значение.

Но для того, чтобы это случилось, вам надо не формально, только внешним образом и как средство спасения, в неясных выражениях обещать заняться земельным вопросом посредством прирезок и выкупов банками и т. п. паллиативными мерами, а на деле, не откладывая, а тотчас же провозгласить принцип полной свободы земли, и без обращения внимания на все то противодействие богатых землевладельцев, которое неизбежно выразится в самых резких формах, приступить к приведению в исполнение этого великого дела:

торжественно объявить манифестом о том, что земля с того-то числа перестает быть частной собственностью, а принадлежит всему населению и что для осуществления этого положения тотчас же назначаются по всем губерниям и областям выборные от всего народа комитеты, которым поручено обдумать и решить, в какой форме должно и может быть осуществлено это освобождение земли от права частной на нее собственности.

Сделайте это и вы увидите, какая горячая, разумная и согласная деятельность проявится в лучших слоях общества, выдвинув кверху лучших людей из всех сословий, упразднив, лишив всякого значения тех людей самых разнообразных сортов, которые теперь мутят Россию.

Сделайте это и, как тает воск от лица огня, уничтожится вся та праздная и часто гнусная болтовня, которая отуманивает теперь русских людей, все эти ужасные, зверские элементы мести, злобы, корысти, зависти, тщеславия, честолюбия, и, главное, невежества, которые теперь мутят Россию.

Сделайте это и увидите, как то войско, которое теперь уже перестает повиноваться вам, все без малейшего колебания станет на вашу сторону.

Из ста солдат 90 крестьян. Мы, старые люди, помним, как при уничтожении крепостного права стоило только выставить начало справедливости, отрицающее это право, и весь народ, не только те, которые страдали от этого учреждения, но и те, которые пользовались выгодами от него, почти все с увлечением и восторгом взялись за осуществление его.

То же самое будет и с земельным вопросом.

Разница только в том, что в разрешении вопроса рабства мы имели перед собой образец других народов; в этом же деле мы должны быть сами образцами для других. Неужели же мы такие дети и так слабоумны, что не можем думать своим умом, а должны рабски следовать или избирательным формам Европы, с общей, равной, тайной и т. д., или нелепому учению неосуществимого социализма, или еще бесформенности революционного террора?

Пора нам думать своим умом.

И велика будет ваша заслуга, если вы сделаете это. Да, мы теперь стоим на распутьи двух дорог:

одной со всеми ужасами анархического террора, с концом военного диктаторства, и другой — мирной и благой, разрешающей давнишнюю неправду и ведущей к новым, более справедливым формам человеческой жизни.

И все это в ваших руках. Подумайте об этом.

Ведь не говоря уже о том несравнимом преимуществе избрания пути добра и правды перед путем робких попыток насилия и постыдных уступок и изворотов, — поймите то, что перед вами только два выхода:

с одной стороны, ужасы революции 93 года, с казнью Людовика XVI, или 48 год с постыдным бегством Людовика Филиппа, или ужасы Коммуны 71 года; или, с другой стороны — мирное осуществление вечного и справедливого идеала народа, во главе которого вы стоите, и указание всем христианским народам того восстановления справедливости, которого так долго тщетно ожидают все народы.

Неужели же можно еще колебаться? То, что я предлагаю теперь, можно было беспрепятственно сделать 3 года тому назад, и тогда вместо всех бедствий развращения и позора японской войны, уже теперь Россия пользовалась бы полным благоденствием и стояла бы в деле истинного прогресса впереди всего человечества.

Теперь же осуществление этого великого дела труднее, но пока еще возможно. Но возможно оно или нет, поймите, что это единственный выход, из того ужасного положения, в котором вы находитесь и в которое вы поставили русский народ.

Спешите, пока еще не поздно.

Примечание. В отданном мною в печать сочинении ’’Конец века” я высказываю мысль о  том, что значение совершающейся и предстоящей революции есть освобождение людей от всякой правительственной власти, замена насилия свободным и разумным соглашением. То, что я пишу в этом обращении к правительству, не исключает мысли о том, что, если бы правительство и избрало тот благой путь, который предстоит ему, конец революции был бы все тот же:

освобождение людей от всякой насильнической власти, но в этом случае та же цель была бы достигнута без тех злодеяний и того развращения людей, которые неизбежны при продолжении правительством того пути самосохранения и то мелких и постыдных уступок, то попыток подавить беспорядки военной силой.

Лев Толстой. Октябрь 1905 г.

http://imwerden.de/pdf/tolstoy...

 

 



Image CAPTCHA

Логотип

ИнфоНарод.РФ

Информационный портал для городских сообществ!

Предложить публикацию

@

Модераторы содержания канала: Чижиков Роман Сергеевич; Бертенёва Ирина Константиновна; Роман Горлов;
Дата создания: 15.03.2014 (14:39)