Лекция 4. Новосибирск — город игрушки (из цикла лекций в картинках «ИГРУШКА»)

Автор: Наволоцкая Анна Валерьевна
Дата публикации: 22.04.2017 (23:24)

Информация помечена тегами:

Игрушка кукла Тедди Мастерские игрушки Сибдеткомиссия Игрушка Новосибирской области Бердская игрушка Новосибирский медведь Чиняевская ишрушка Новосибирская фабрика игрушки Наволоцкая Инфонарод

699
* количество прочтений.
 
26 апреля 2017 года  в магазине Плиний Старший (Красный проспект, 17) в рамках Открытого университета состоится 4-я  лекция «НОВОСИБИРСК — ГОРОД ИГРУШКИ» лекционного курса в картинках «ИГРУШКА»

 

Коллекция игрушек, в которой более 4000 экземпляров, пополняемая ежегодно, запакована в ящики, пылящиеся на складе Некоммерческого Фонда «Сибирский Вернисаж». В тоже время ежедневно в офис фонда звонят желающие посетить музей игрушки. Тема игрушки, отечественной игрушки, чрезвычайно востребована сегодня. Мы приглашаем к дискуссии: «Нужен ли Новосибирску музей игрушки?» и надеемся на помощь в востановлении музея.

Начиная работу над реализацией грантовского проекта в 2012 году, мы и не знали, какую интереснейшую тему истории Новосибирска мы открываем. Хранителями этой истории оказались наши новосибирцы: безвременно ушедший журналист Алексей Кретинин, пожелтевший от времени фотоальбом художницы Нины Александровны Надольской, сохранённый известным новосибирским искусствоведом Павлом Дмитриевичем Муратовым, гоодские архивы и многотомник «История промышленности Новосибирска».

Несмотря на молодость Новосибирска, который отсчитывает своё начало от строительства железнодорожного моста через Обь, его по праву можно считать не только столицей Сибири, но и законодателем её отечественной игрушечной традиции. И хотя игрушечная история Новосибирска испытывала взлёты и падения, эта история заслуживает специального повествования.

 

ГОРОД ИГРУШКИ

Тема игрушки никогда не отпускала Новосибирск. Игрушка оказалась мистически встроена в историю города, которая началась до его основания ещё во второй половине XIX века. У будущего последнего российского императора, а тогда ещё маленького Николушки было много игрушек: лошадки, каталки, трубы, барабаны, оловянные солдатики.

 

 

 

Но была одна, особая игрушка. Стоила она немало — 154 рубля, — эквивалент стоимости 5 коров. Железная дорога, специально привезённая из Германии, была похожа на настоящую, только вот заводилась специальным ключиком: вагончики трёх классов тащил трудяга паровоз. Паровозик притормаживал на переездах с семафорами, к которым из станционных будок выходили смотрители с флажками, и, наконец, до боли знакомый своими очертаниями мост, пролёт которого сегодня установлен на набережной Новосибирска в парке «Городское начало». Железнодорожный мост через Обь — детище инженерной мысли профессора Николая Белелюбского, уже существовал в модели немецкой игрушечной железной дороги.

То ли вспомнив о детских «игрушечных» пристрастиях цесаревича Николая, то ли по иным соображениям, Александр III своим указом 17 марта 1891 года назначил его патроном Транссиба — национального проекта России. Уже 19 марта того же года цесаревич Николай Александрович отвез первую тачку земли на полотно будущей железной дороги и заложил камень в здание Владивостокского железнодорожного вокзала. Так начинался Транссиб, рождением которому обязан наш город. Почти мистически детская игра трансформировалась в проект национального российского масштаба и вылилась в судьбы наших земляков.

«Игрушечные истории» города остались в его истории. Хотя история города — совсем не игрушки», — написал в своём очерке безвременно ушедший Алексей Кретинин, известный новосибирский политический обозреватель, автор книги «Новониколаевск—Новосибирск: одна судьба на двоих». Именно он назвал Новосибирск «игрушечным городом». С начального времени «игрушечные истории» стали составляющими летописи города.

 

НОВОСИБИРСКИЕ КОРНИ АМЕРИКАНСКОГО ПЛЮШЕВОГО МИШКИ

Эта история относится к 1902 году, когда. Штаты Миссисипи и Луизиана поспорили из-за местоположения линии их разграничения. Губернаторы обоих штатов пригласили президента Рузвельта вынести решение по спорному вопросу. Рузвельт объединил свой тур по спорной территории с пятидневной охотой на черного медведя.

Президентский визит привлек многочисленных журналистов, которые сообщали о каждом движении Рузвельта. Еще более востребованным, чем пограничный конфликт, была президентская охота на медведя. В последний день, чтобы спасти репутацию охотника, специально для президента  к дереву привязали медвежонка. Рузвельт отказался убивать медвежонка, объяснив это тем, что он не может взять добычу, у которой нет шанса защитить себя. Решение Рузвельта покорило страну. Известный американский художник-карикатурист Клиффорд Берримен издал шарж, показавающий Рузвельта, разворачивающимся спиной к молодому медведю. 

Отказ Рузвельта стрелять в беззащитного медведя тронул Морриса Мишима (1870—1938), российского эммигранта, прибывшего в Нью-Йорк в 1887 году, который вместе со своей женой Роуз продавали леденцы и другие пенсовые пункты в собственной маленькой лавочке в Бруклине. Как миллионы других американцев, Мишим страстно внимал сообщениям прессы о поездке Рузвельта в удаленную местность Луизианы. Мишим предложил своей жене Роуз, чтобы она сшила копию медведя, представленного в карикатуре Берримена. 

Ночью кусок шикарного бархата был обличён в форму медведя, затем Роуз пришила к ней глаза-кнопки для обуви и вручила игрушечного медвежонка Мишиму, чтобы выставить в витрине рядом с карикатурой Берримена. Мишим замаркировал его как «медведь Тедди». К его удивлению, мало кто смог пройти мимо витрины магазина. Только в первый день двенадцать посетителей магазина попросили продать игрушку. Мишим отправил оригинального медведя по почте в Белый дом, предложил его как подарок президентским детям и изложил просьбу назвать игрушку именем президента. Рузвельт ответил, что сомневается, что его имя поможет продажам, но Моррис волен использовать его.

Удивительна история американского успеха  еврейской иммигрантской семьи! Потребность в игрушечных медведях была велика. И пара пришла к заключению, что в плюшевых мишках больше прибыли, чем в пенсовом леденце и посвятила полный рабочий день их производству. Из-за популярности игрушки Рузвельт и Республиканская партия приняли её как символ на выборах 1904 года: медведи Мишима демонстрировались на общественных мероприятиях Белого дома.

Колыванский мещанин Михаил Мишим, ставший Мишимом Моррисом, иммигрировавший в Северо-Американские Соединенные Штаты ещё хорошо помнил многочисленных ситцевых мишек, соломенной и ватной набивки, за 1—2 копейки продававшихся на сибирских ярмарках. А какая ещё игрушка могла бы быть так популярна в Сибири? Какое животное более олицетворяет Россию и является своеобразным тотемом русского человека? Мишим Моррис основал компанию по производству игрушечных медведей, не запатентовав образец по вечной российской безалаберности.

Предприимчивый господин Мишим, продолжая начатое дело, показал письмо президента господину Скунмэкеру, который был поставщиком крупной оптовой фирмы «Батлер Бразерс», занимающейся игрушками и другими новинками. В 1903 году эта фирма взяла в разработку проект Морриса Мишима и даже гарантировала его кредиты с местными фабриками, которые снабдили его плюшем для пошива медведей. В те дни Мишим являлся индивидуальным предпринимателем, но позже он создал компанию «Ideal Toy Company» («Идеальная игрушка»), которая стала одной из крупнейших компаний по производству игрушек в Америке. «Ideal Toy Company» продали миллионы медвежат Тедди. Их оригинальный плюшевый мишка, сохранённый внуками Тедди Рузвельта, теперь демонстрируется в Смитсоновском институте.

Вторым главным претендентом на изобретение мишки с подвижными лапами является немецкая фирма «Штайф», основанная в 1880-х годах госпожой Маргарет Штайф.

Маргарет в детстве переболела полиомиелитом, и эта болезнь приковала её к креслу-каталке на всю жизнь. Она рано начала взрослую жизнь, управляя вместе с сестрой бизнесом по пошиву женского платья в городке Гинген в Германии. 

В 1877 году, в возрасте тридцати лет, Маргарет Штайф заинтересовалась войлоком. Однажды Маргарет нашла в журнале выкройку слона, и, в качестве эксперимента, сшила одного такого слоника из фетра. Она превратила его в игольницу и держала на своём рабочем столе. Друзья, приходившие в гости, восхищались слоником, и Маргарет сшила им таких же. В 1880 году было 6 слоников, к 1885 году — 596, а в следующем году уже 5066. В 1886 году к слонику из фетра добавились обезьяна, осёл, лошадь, свинья и верблюд. Итогом этого стало выделение пошива игрушек в отдельное направление бизнеса, производство даже переехало в новое здание. 

К тому времени к фирме присоединились два племянника Маргарет, и один из них, Рихард, который изучал искусство в Штутгарте, задумал сделать игрушку с подвижными головой и лапами. Рихард любил наблюдать за медведями в местном зоопарке. Однако, есть информация, что тётя Маргарет не была в восторге от первой такой игрушки, потому что сочла её довольно большой по размеру, и во-вторых, потому, что медведь был сшит из мохера, довольно редкого и дорого материала. В первоначальную модель мишки, созданного Рихардом Штайфом, были внесены небольшие изменения, и игрушка была показана на Лейпцигской ярмарке в 1903 году. Медведь привлёк внимание одного из самых больших торговых домов Нью-Йорка, занимающихся импортом товаров из Европы. В тот же день был подписан контракт на производство и поставку фирмой «Штайф» 3000 таких мишек.

В 1908 году фирма произвела уже миллион медведей. Маргарет Штайф умерла в 1909 году, но к тому времени «золотая кнопка в ухе» стала известна во всём мире как торговый знак фирмы. Тщательность, с которой работала фирма «Штайф», позволило ей за несколько лет монополизировать «медвежий» рынок. Я также думаю, что на самом деле фирма начала производить мишек гораздо раньше, чем появился «медвежонок Тедди»..

Плюшевый мишка дал жизнь литературному творчеству Винни Склотт, стал героем Алана Милна и получил имя Винни-Пух. Для плюшевого мишки текстильная промышленность совершенствовала технологии, производя всё новые материалы. Первые игрушечные механизмы были вживлены в плюшечных медведей. То есть игрушечный медвежонок, прототипом которого были ситцевые мишки из Колывани, на протяжении нескольких десятилетий был локомотивом развития мирового промышленного производства.

Без сибирского мишки не было бы и медведя — символа московской Олимпиады 80-го года. Журналистское расследование Алексея Кретинина — шанс для тех, кто занимается созданием имиджевых проектов для Новосибирска и области и безграничное поле для фантазии наших новосибирских мастеров-игрушечников.

 

МАСТЕРСКИЕ ИГРУШКИ

Не менее важной историей в формировании звания «ГОРОДА ИГРУШКИ» является и короткая, но очень яркая история Мастерской игрушек Сибдеткомиссии, сохранённая для нас известным новосибирским искусствоведом Павлом Дмитриевичем Муратовым . и пожелтевшим от времени фотоальбом художницы Нины Александровны Надольской.

 

В 1926 году новосибирский художник Иванов и скульптор Надольский инициировали открытие мастерской игрушки при «Сибдеткомиссии», в качестве оборотных средств были вложены личные сбережения, которые составили 100 рублей.

 

Значительную организационную работу по созданию мастерской выполнил энергичный деятель, член президиума «Сибдеткомиссии» Н.М. Прасолов, возглавивший мастерскую. Надольский и Иванов создавали модели игрушек, к росписи игрушек приобщилась Нина Александровна Надольская. В мастерской, которая располагалась в деревянном двухэтажном доме по улице Сибревкомовской, 11, работали технологи игрушки, их фамилии тоже сохранились для истории игрушечного промысла Новосибирска: Бирбасов, Годолов и Панов. Все они составляли единый дружный коллектив.

 

К тиражированию игрушки были привлечены дети-беспризорники. Надо сказать, что беспризорщина эта была другого сорта, чем современное детское бомжевание, скорее — безотцовщина. Подростки тянулись к труду, стояли в очередь, чтобы устроиться работать в мастерские, в которых к 1928 году работало уже 220 детей.

Наиболее способные ребята смогли стать мастерами-игрушечниками. Подростковый труд использовался при тиражировании образцов, раскрашивании игрушки, шитья одежды для мягкой игрушки. Мастерская включала в себя цеха: скульптурный, формовочный, лепки, очистки, окраски, монтировочный, обмундировочный, галантерейно-дорожных вещей, столярный, пушной. Получив первую премию на одной из московских выставок, эти игрушки были названы лучшими в СССР. Начав с пустого места, без оборотного капитала,мастерские довели месячную выработку к 1928 году до 60 тысяч рублей. К этому же времени заказы в пять раз превысили возможности мастерской: продукция шла нарасхват.

Сами игрушки, которые сегодня сохранили фотографии альбома Н.А. Надольской, представляют на сегодняшний взгляд нечто среднее: между скульптурой, скульптурной жанровой композицией и игрушкой. В сравнении с известной игрушкой мастерских Сергиева Посада они отличаются большой реалистичностью формы, которая подчёркивается сотней мелочей. Скульптурно вылепленные слоны, лошади, коровы, кривоногие таксы, желторотые цыплята; жанровые композиции: «Доение коровы», «Стойбище самоедов», «Будёновский отряд», «Шествие слонов», «Караван двугорбых верблюдов».

Оригинальны куклы в этнографически подробных костюмах всех народов мира (немцы, чукчи, негры, китайцы), лица этих кукол отличает подводка нижнего века, что вполне в стилистике кинематографа 20-х. Как полагается в эти годы большую часть составили игрушки с элементами политической сатиры. Сюжеты определялись развернувшейся в это время борьбой с кулачеством и священнослужителями: рыжий поп, толстый буржуа, раввин над талмудом, мулла на молитвенном коврике.

А.В. Луначарский, посетивший мастерскую в статье «Четыре города», опубликованную в журнале «Красная Нива», писал: «А вот чрезвычайно отрадный факт, показывающий какую-то особую сильную инициативность и большую свежесть сибирской общественности. Новосибирская комиссия по борьбе с детской беспризорностью (отделение деткомиссии ВЦИК) организовала мастерскую игрушек и дорожных вещей, в которой рабочий персонал состоит исключительно из беспризорных детей, вернее, из бывших беспризорных, — теперь они представляют собой прекрасных граждан, мастеров со значительным заработком, получивших приличное образование, которые уже никогда не вернутся в прежнее горькое состояние.

Дав им хорошего скульптора, хороших руководителей-мастеров, Новосибирск создал такое производство игрушек детскими руками, которому может позавидовать любой другой город, не только нашего Союза, но и Запада. Я привёз с собой подарок этой детской фабрики — 3 ящика игрушек для Наркомпроса. Они уже выставлены в педагогическом музее (в здании Политехнического музея). Нужно способствовать развитию этого предприятия, делающего столько добра детям».

Руководитель мастерской Н.М. Прасолов, вдохновлённый пафосом индустриализации, решил избавиться от диктата художников, которые казались ненужными. В тот самый день, 1 апреля 1929 года, когда очерк Луначарского был опубликован, Н.А. Надольская была уволена «по сокращению штатов», художники стали мастерской не нужны.

Тяготясь игрушкой, буржуазным наследием — куклой, Н.М. Прасолов расширял производство нужных в быту вещей:бумажников, портсигаров, портфелей, военного снаряжения, чемоданов, а также открыл слесарное производство. Так уникальная мастерская игрушки, вызвавшая восхищённые публикации в прессе, перепрофилировалась в мастерские, производившие широкий спектр товаров народного потребления. По инерции здесь продолжали ещё делать игрушки. Но без художников — двигателей игрушечного промысла, — было понятно, что это — закат прекрасной игрушечной истории.

«Мастерские, начавшие производство с игрушек, теперь делают главный упор на индустриальные цеха — механический, деревообделочный», — писала пресса. «Первоначальная цель мастерских — спасти беспризорных от гибели — вылилась в дело огромной важности — подготовку кадров для промышленности».

 

НОВОСИБИРСКАЯ ФАБРИКА ИГРУШКИ

В 1930-е годы был создан Всесоюзный научно-экспериментальный институт игрушки, определены требования к советской игрушке «в условиях обострения классовой борьбы» и ценностные ориентиры при её разработке и производстве: здоровье и жизнерадостность (куклы должны быть упитанные и веселые), смекалка и коллектив (настольные игры и конструкторы), патриотизм («оборонная игрушка»), труд и культурный досуг. «Идеологически правильная игрушка» была реалистичной и не вводила в заблуждение ребенка, поэтому оранжевых коней, зверей в людских одеждах, безруких и безногих матрешек признали не соответствующими интересам советских детей.

По советским игрушкам можно изучать историю СССР. Строительство предприятий и механизация сельского хозяйства, освоение Севера и беспосадочный перелет нашли свое отражение в игрушечных моделях первых советских грузовиков и тракторов, кораблей и самолетов.

Еще в 1934 году был утвержден список игрушек, которые разрешались к производству. Он включал более девятисот наименований: куклы, животные, кухонная и столовая посуда, автомобили, представители различных профессий, сельскохозяйственные орудия, спортивный инвентарь, оружие, игры «Крепи оборону СССР», «Как ходить по улице» и «Борись с вредителями». Играя, ребёнок готовился к взрослой жизни, постигал азы различных профессий, тренировал тело и закалял характер.

Ещё мастерские «Сибдеткомиссии» продолжали снабжать игрушкой юных новосибирцев, а в местной прессе, в том числе журнале «Красная сибирячка» разворачивалась дискуссия: какой новое общество видит игрушку, достойную советского детства. Были выступления против буржуазного наследия — «пучеглазых кукол» «Сибдеткомиссии».

 

Но больше всего осуждали тех самых «трухлявых мишек»: рвутся, от чего дети испытывают психологическую травму, когда из туловища вдруг высыпаются опилки или в кукольной голове находится вата: «Получив игрушку от матери, ребенок боится притронуться к ней, у ребенка пропадает всякий интерес к этой игрушке, которую надо беречь, за которую ему может здорово попасть от матери».

Были выступления «За» развивающие игрушки-конструкторы: «Дети требуют других, производственных игрушек, которые удовлетворяли бы их любопытство, помогали развивать сообразительность».

На волне этой дискуссии в Новосибирске в начале 30-х годов XX века развернулось создание фабрики игрушки. Новосибирская фабрика игрушек «Пионер» была организована в Октябрьском районе на ул. Змеиногорской, 33 (ныне улица Якушева) в 1934 году.

Новосибирская фабрика игрушек «Пионер» родилась из вполне взрослого занятия — производства мебели. Из документов Новосибирского городского государственного архива известно, что фабрика детской игрушки «Пионер» «возникла на базе Новосибирского городского культурно-бытового и деревообделочного комбината №4, основанного в апреле 1933 года». С первых дней комбинат начал производить мебель, главным образом, для школ и детских учреждений, а так как отходов при этом оставалось достаточно, то из них стали делать деревянные и прессованные из папье-маше игрушки. До мая 1934 года комбинат работал в помещении по ул. Большевистской № 95 в здании площадью всего 210 кв. м.

В 1934 году горсовет купил здание бывшего завода «Большевик». Как отмечалось в справке городского архива, «по инвентаризационной ведомости Комбината № 4 горсовета на 1 января 1935 года видно, что в числе семи цехов культурно-бытового и деревообделочного комбината № 4 имеется цех папье-маше». Вот этот цех игрушек из папье-маше и стал основой для создания фабрики «Пионер».

Самостоятельную жизнь цеха началась лишь 1 января 1939 года, когда вышел приказ Горместпрома: «В целях увеличения выпуска детской игрушки и специализации производства, Горместпром на базе игрушечного цеха промкомбината №4 организовал самостоятельную Мастерскую детской игрушки». 22 мая 1939 года вышло специальное постановление Новосибирского облисполкома, констатировавшее: «Учитывая спрос населения, Горместпром, начиная с мая 1939 года, вновь организовал предприятия…» Среди восьми перечисленных в постановлении предприятий — Мастерская детской игрушки.  Также как и одноимённая мастерская Сибдеткомиссии она выпускала кустарные игрушки.

Примерно в то же время фабрика перебазировалась на ул. Змеиногорскую в Октябрьском районе (ныне Якушева, 33), где и находилась до своего закрытия.. По воспоминаниям современника событий В.Д. Топоркова, дом был с печным отоплением, одноэтажный, с тремя подъездами и располагался внутри квартала. По соседству в здании бывшей церкви располагался кинотеатр «Октябрь», который в народе называли «Монастырь». Первые работники мастерской и даже первый директор жили в землянках.

Первым директором Мастерской игрушки в августе 1939 года стал  ударник труда Марков, ранее работавший столяром на той же мебельной фабрике. Организация работы фабрики началась с реконструкции неприспособленного для выпуска какой-либо продукции здания — сняли все межкомнатные перегородки, в левом крыле организовали электроремонтную мастерскую, а будущая фабрика «Пионер» заняла всю остальную площадь. Территорию обнесли забором, построили проходную будку и ворота. Во дворе возвели конюшню и сараи под склады. Около второго подъезда долгое время стоял добротный рубленый частный дом, его жильцы оказались на территории фабрики и некоторое время ходили через проходную к себе домой. Первая контора располагалась на противоположной стороне улицы в полутораэтажном доме, где в полуподвале жили две семьи. Некоторое время спустя жильцов из дома на территории фабрики переселили, и там разместилась контора. 

С выполнением плана по игрушкам у новоиспеченного директора, бывшего мебельщика, поначалу не заладилось. Впрочем, план по производству мебели и деталей к ней в столярном цехе никто не отменял.. По «Плану выработки важнейших видов изделий на 1939 год по предприятиям Горместпрома и фактическому его выполнению за 10 месяцев» видно, что мастерская детской игрушки едва дотягивала до 40 процентов к плану выпуска игрушек.

Еще одна причина отставания — нехватка кадров. По документам: вместо положенных по штату 98 человек в мастерской числился лишь 61 человек. В это же время в Новосибирске строились крупнейшие заводы на обоих берегах Оби, и рабочей силы не хватало.

До войны, и сразу после неё всё производство игрушек держалось на одном человеке — вятском умельце и мастере на все руки Михаиле Ивановиче Печёнкине. Он был и скульптором, и модельщиком, и формовщиком, и художником в одном лице. Михаил Иванович сам делал голоса игрушек, например, традиционной русской игрушки «Утки-кряквы». Он виртуозно точил любые детали из дерева: однажды показал детишкам, жившим во дворе фабрики, «настоящую» баранку, а она оказалась… выточкой из дерева. Собственноручно мастер изготавливал модели игрушек: коней, коров, уток, а потом сам делал разборные формы и запускал в производство игрушки из папье-маше.

До войны и в 1940-х годах оборудование фабрики состояло из четырех примитивных токарных станков и строгального станка с циркулярной пилой. Имелся еще и сверлильный станок, который использовали как фрезерный. Вот и всё техническое оснащение. Технология производства не отличалась сложностью: токари сами, при помощи топора и пилы, делали заготовки для работы. Потом обухом топора забивали болванки в патрон и точили нужную деталь. До войны делали много этажерок, для которых точили стойки, ножки и другие детали. Вытачивали и фигурки для шахмат и шашек, колёсики для игрушек, толкушки, веретёна, солонки и т. п. А после войны для ближайшего кинотеатра выполняли «спецзаказ» — точили балясины для лестницы, которые, говорят, сохранялись в старом здании вплоть до нового века. Тогда в столярном цехе работало всего 8—10 человек, которые изготавливали столы, стулья, табуретки, стеллажи, шкафы — все, что пользовалось спросом.

Умельцы фабрики сами сделали станок из дерева для выпиливания фигурных деталей из фанеры. В этом станке даже рессорная пружина для возврата пилы в исходное положение была изготовлена из березовых реек, а привод пилы приводился в действие ногой. Вроде бы примитивно, но производство на таком станке оказалось вполне рентабельным.

Первоначально здесь выпускались преимущественно игрушки из папье-маше. Затем было освоено производство игрушек из древесно-бумажных масс. Над их изготовлением трудились одни женщины. Все операции делались вручную. Процесс напоминал магическое действо: заваривали из низкосортной муки или крахмала клейстер, смазывали им листы бумаги и складывали в стопки; потом отслаивали бумагу, беря несколько склеенных между собою листов, рвали на подходящие кусочки и укладывали в формы. Орудуя руками и стеклом, вылепливали половинку игрушки. После просушки половинки склеивали, наносили грунтовку, просушивали еще раз, шкурили и олифили. Затем игрушки раскрашивали масляными красками. 

И, несмотря на все результаты дискуссии, здесь продолжали шить набивных мишек.

В 1935 году правительство вновь начали праздновать Новый год, который начиная с 1918 года официально не праздновали и считали проявлением «буржуазного мещанства». Праздник наступил и на улице Змеиногорской. Здесь сразу же начали сезонное производство ёлочных игрушек, главным образом, дедов морозов и снегурочек. Делали эти фигурки из ваты, которую покрывали жидким крахмальным клейстером и посыпали слюдяной крошкой.

В 1940 году началось строительство бревенчатого дома под швейную мастерскую. По воспоминаниям современников, именно этот цех в 1941 году оказался наиболее востребованным. Из специалистов по пошиву «мишек» получились специалисты по шитью ватников, телогреек, ватных брюк и рукавиц. Благо, на фабрике не успели завести специалистов по «развивающим игрушкам». Вся продукция шла непосредственно под Москву, в действующую армию. «Игрушечники» Новосибирска согревали тех, кто отстоял столицу страны. И согревали их совсем не «по-игрушечному» — по-настоящему. Конструкторы в подмосковных окопах 1941-го было никому не нужным. А вот «мишкины рукавички» из Новосибирска были очень даже к месту

По итогам послевоенного XIX съезда КПСС, в 1952 году провозгласившего «повышение материального благосостояния и культурного уровня трудящихся», плановый отдел легкой промышленности Новосибирска установил «Пионеру» достаточно широкий круг изделий, намеченных к выпуску в 1953 году. Среди них — мебель, игрушки, детские стульчики и столики.

Продукция «Пионера» пользовалась в начале 50-х постоянным спросом. Конкуренция на рынке игрушек, да и по части всякой другой продукции ширпотреба, практически отсутствовала. Остро назревала проблема расширения производственных площадей. К тому времени, если судить по плану на 1953 год, на фабрике работало уже 107 человек, в том числе 90 рабочих, 3 ИТР, 8 служащих и 6 человек обслуживающего персонала.

К 1954 году игрушечная фабрика имела три цеха: токарно-столярный, цех лепки, гравировки и штамповки и цех раскраски. Работали по единому плану, выпуская детские игрушки, детскую мебель, взрослые столы и стулья. В 1955 году началась достройка второго этажа фабрики, строительство велось своими силами под руководством директора М.Я. Купцова.

Как «крайне неудачная» оценивалась работа предыдущего руководства фабрики «Пионер», и в записке директора на имя заместителя председателя горисполкома Г.С. Шаркова упоминается весьма важная причина отставания и убытков — «отвлечение на сельскохозяйственные работы до 40% рабочих». «Реализация игрушек, — сообщал новый директор, — затруднена тем, что игрушки изготавливались частично без договора с торговыми организациями и были низкого качества». Больше всего не повезло «коню лавровому» — его залежи на складах готовой продукции выливались в сумму более 42 тыс. рублей, и «снегирю» — на 26,5 тыс. руб. Не пользовались спросом у послевоенной детворы «собаки-лайки», «конь-головка», «курицы и коровы не озвученные», «не озвученные петух и кукушка». Часть готовой продукции производилась некачественно — это относилось к табельным доскам, деталям для коляски, детским игрушечным буфетам, шкафам для игрушек и столику-кроватке. Все это добро списали как «не имевшее спроса».

Проблемы объяснялись не менее серьезной причиной — хроническим отсутствием транспорта, залежи игрушек безнадежно, месяцами, а то и годами ждали машин, лошадей, хоть чего-нибудь, на чем можно довезти их до потребителя. Мешало нормальной работе и то, что «до сих пор не освобождается помещение, занятое под электроцех, переданное заводу «Металлист». Производство страдало из-за нестабильности снабжения:: не были обеспечены фонды на сырье-бумагу, нитрокраски, пиломатериал и др. В результате горфинотдел посчитал необходимым «разрешить фабрике самостоятельно реализовывать через ларёк на рынке залежалую игрушку».

Тем не менее, планы предусматривали дальнейший рост выпуска игрушки, объёмы требовалось увеличить в 2,5 раза. По  разнарядкам Горместпрома фабрика выпускала вовсе не плановую кукольную мебель, а ящики для хлебокомбината, багетные рейки, хозяйственные доски, скалки, ящики для столовых приборов, складные столики, стульчики детские и секретеры.

До 1956 года фабрика находилась в подчинении Октябрьского райкомбината Городского управления местной и топливной промышленности, а с 1957 по 1962 годы подчинялась Городскому управлению местной промышленности. Самый старый документ, сохранившийся в ГАНО, относится к 1957 году. Это «Решение общего собрания коллектива фабрики и переписка с Горместпромом по производственным вопросам за 1957 год». Документ свидетельствует о неблагополучном положении с выпуском игрушек. «Заслушав доклад директора фабрики «Пионер» тов. Поминова Г.П. о результатах работы за 9 месяцев 1957 года, общее собрание отмечает, что за отчетный период фабрика работает неудовлетворительно». Причинами такого неутешительного положения стали, как отметило собрание, «отсутствие массово-политической работы и социалистического соревнования в коллективе, частая смена руководства, большая текучесть работников, крайне низкая трудовая дисциплина, большое количество прогулов, опозданий и уходов, и даже неоднократное появление на работе в нетрезвом состоянии…». 

Перспективным планом семилетки до 1965 года предусматривалось выполнить и основные задания по механизации трудоемких производств и внедрению передовой технологии. За два первых года — 1958 и 1959 — планировалось изготовление штампов для высечки деталей из фанеры, приспособлений к токарному станку для работ по дереву. Требовались пресс-формы для крупногабаритных игрушек из папье-маше, освоение«пульверизации». Многие новосибирцы еще помнят свои игрушки, купленные в 1958 году, например, «коня-качалку». Этот конь, судя по числу выпущенных экземпляров (около 6 тыс.), просто обязан был стоять у кроватки каждого маленького жителя столицы Сибири и окрестностей. А гарнитур кукольной мебели от фабрики «Пионер» оставался мечтой всех девочек Советского Союза, потому что стоил он целых 288 рублей 86 копеек — месячная зарплата младшего персонала фабрики! Зато 12 тысяч плюшевых «Пионерских» мишек образца 1958 года продавались по 30 рублей, по цене, доступной для многих родителей.

Строки «Доклада о работе фабрики игрушек», подводящего итоги полугодия в 1961 году, дошли до наших дней, донеся дух времени. Докладчиком выступал директор Г. Яншин: «Планом по освоению новых видов изделий в 1961 году должно быть освоено 9 наименований, в том числе кукла «Голыш», «Конек-Горбунок», «Заяц с жесткой головкой», «Кот набивной», песочники «Рыбка» и «Бабочка», ЗИГ-ЗАГ, детский набор «Близнец», но, за исключением «Конька-Горбунка», на сегодня ни одно изделие не освоено. Это происходит потому, что начальники цехов и мастера не придают должного значения освоению новых изделий…».

Задачи на 1961 год определялись такие: закончить строительство и монтаж котельной, сушильной камеры, вентиляции, произвести реконструкцию цехов для перевода изготовления мягкой игрушки на пооперационный метод, механизировать отдельные работы по грунтовке, колеровке, внедрить малую механизацию на раскрое и пошиве, а заодно перевести «коня-качалку» с ручной лепки на штамповку, механизировать шкуровку крупных изделий ручной лепки. Выполнение большинства этих пунктов выглядело нереально — Горместпром не выделил средств на строительство котельной и сушилки, их строительство велось фабрикой за счет других источников. На все остальное денег уже не хватало.

Некоторые из ныне уже взрослых жителей Новосибирска, может, еще помнят своих игрушечных друзей. Кто-то ностальгически вспомнит двухрублевый ЗИГ-ЗАГ из фанеры на деревянной подставке с катающимися по контуру колесиками; чьему-то маленькому сердцу мила была деревянная песочница-каталка «рыбка», роспись на которой, оказывается, придумали в НИИ игрушки. А какой-то ребенок начала 60-х переставал плакать только при кряканье «озвученных уток» из папье-маше… А «голыша» хотя и забраковали, но его заменила кукла «мальчик 36 см». И уж, конечно, многие должны помнить «мишку 45 см» — «плюшевого, озвученного, со штампованной головкой и с открытой пастью» за 8 рублей 50 копеек, потому что комиссия дала разработчикам совет: «утвердить, но сократить выпуск мишек черного цвета, и в большем количестве выпускать коричневых и желтых цветов». Черного мишку дети так бы не полюбили.

Комиссии по игрушке при Новосибирском облисполкоме специально рассматривала и утверждала намеченные на 1962 год к выпуску новые образцы фабрики «Пионер». Из 38 представленных на суд комиссии образцов тогда не повезло «зайцу в ботинках» — «мягко-набивной игрушке со штампованной головкой и расписными ботинками», и еще «голышу». Их категорически не утвердили. Остальные игрушки с отдельными доработками одобрили.

Самой дорогой в этом списке игрушкой значится «слон плюшевый» — из серого плюша в штапельных штанишках: стоил он целое состояние — 14 новых рублей. Но и он, наверное, все-таки нашел своего маленького хозяина или просто украсил полки магазинов игрушек, в которые дети входили, как в сказку.

Проблемы игрушечной индустрии иногда принимали самые неожиданные формы. Так, однажды игрушки всей страны… чуть не ослепли. 25 августа 1961 года и. о. директора «Пионера» Ф. Ласкин пишет письмо на имя председателя Комитета местной промышленности и художественных промыслов при Совете Министров РСФСР:«Фабрика выпускает в основном мягкую игрушку из тканей. До последнего времени нас обеспечивал глазами стеклянными для этих игрушек Московский зоокомбинат. Наша потребность в глазах разных размеров составляет 40—50 тыс. штук в месяц. В настоящее время зоокомбинат отпускает 3000 штук в месяц, мотивируя отсутствием производственных возможностей. В условиях, подобных нашим, находятся все фабрики игрушек, расположенные вне Москвы. Необходимо решить вопрос увеличения производственных мощностей зоокомбината, который пока располагает мощностью 2 млн штук, при потребности в 20 млн стеклянных глаз. Прошу вашего личного вмешательства в решение проблемы».

В 1963 году фабрику «Пионер» передали в ведение Западно-Сибирского совнархоза. 60-е годы должны были стать для фабрики временем роста: появлялись новые материалы, забавные игрушки, а с ними и новые проблемы.

Появились: заменитель плюша — искусственный мех, вместо папье-маше для игрушечных головок — пластмасса, волосы куклам стали делать из медно-аммиачного волокна взамен пряжи. Сошла с конвейера фабрики целая серия небольших пластмассовых кукол — бабушек нынешних кукол — 30-сантиметровых «Галь» и «Кать», одетых в костюмы Красной Шапочки, украинки, домохозяйки, школьницы и т. д.

Для мягкой игрушки эпохальным стал переход на новый материал — поролон. Синтетический материал позволял приступить к пошиву и производству совершенно иных, легких и эстетичных игрушек. С эстетикой, правда, не все получилось сразуВ архиве области сохранились протоколы заседаний художественных советов по игрушке Управления легкой промышленности ЗС СНХ за 1965 год. Замечания худсовета сводились к тому, что «формы голов у мишек искажены», но мишек все же принимали с резюме «Утвердить с учетом замечаний», а вот сувенирам из аналогичного материала не повезло — их забраковали категорически. Так на  худсовете 1965 года не повезло «утенку плюшевому» из-за «плохой формы», а собаке «боксеру» посоветовали «усовершенствовать глаза», белке попеняли за «устаревший вид». Худсовет не утвердил все поролоновые игрушки сразу, так как они, по общему мнению, «требуют усовершенствования». Да и кукла «Андрюшка» не прошла испытания как «слишком громоздкая».

По какой-то неизвестной причине не состоялся игрушка «конёк-горбунок» — вместо него фабрике разрешили поставлять в магазины уже давно «обкатанного» детворой коня-качалку.

Плановая экономика явно не работала на развитие «Пионера». Поролона также не хватало. Спрос на поролоновую игрушку был огромным, но новый материал являлся дефицитом. Не хватало пиломатериалов, медно-аммиачного волокна. В январе 1965 году удалось связаться с подмосковным химкомбинатом в город Рошаль и договориться об использовании отходов из поролона и некондиции.

Из-за постоянной нехватки поролона тормозился и переход с плюшевой мягконабивной игрушки на новые виды мягкой игрушки. Реализовать залежалую плюшевую продукцию не помогало даже участие фабрики в торговых ярмарках в разных городах. В Управление легкой промышленности совнархоза направили депешу: «Считаем дальнейший выпуск мягконабивной игрушки нецелесообразным, так как Новосибирская база Роспосылторга от мягконабивной игрушки отказывается и настаивает на увеличении выпуска поролоновой игрушки, но этого фабрика сделать не может из-за отсутствия фондов на поролон». 

Критическая ситуация сложилась и с куклами из папье-маше: пришлось специально просить управление швейной промышленности изготовить одежду для кукол, а кожгалантерейную фабрику — обувь.

В середине 60-х годов на всех праздниках и демонстрациях появлялось море шаров. Это изобилие объяснялось просто: игрушечные фабрики всей страны работали над тем, чтобы улицы в дни торжеств выглядели празднично. Новосибирская фабрика игрушек не являлась исключением. Здесь в мае 1965 года особое внимание уделялось производству шаров из ревультекса (натурального латекса) — их требовалось наштамповать так много, что работа на шариках планировалась в три смены. В мае—июне 1965 году «Пионеру» вменялось «обеспечить сдачу базе по 250 тыс. шт. в месяц», а после окончания работ по оборудованию нового цеха шариков — к 1 июня — довести их количество до 5 млн. штук. Но для такого количества шариков требовалось 50 тонн нейрит-латекса, а фонды, как водится, выделили только на 10 тонн, поэтому за I полугодие фабрика смогла произвести не более 1 млн шариков.

Флажки и сачки тоже пользовались популярностью у детворы, но на этот раз не хватало… берёзы для их изготовления. В связи с этим появилось решение совнархоза:«Для обеспечения плана поставок по флажкам, скакалкам и сачкам обязать начальника отдела снабжения Управления легкой промышленности ЗССНХ в 5-дневный срок решить вопрос о поставке фабрике березы в количестве 20 кубометров».

Надо сказать, что худсовет совнархоза сыграл положительную роль в судьбе многих игрушек. Возможно, именно благодаря этим решениям порадовали новосибирскую детвору мягко-набивные «тигренок», «мишенька в матроске», кукла «лыжница» и целая семья 19-сантимеровых полиэтиленовых сестричек с модными в то время женскими именами: «Марина», «Светлана», «Нина», «Зина», «Оля» в платьях разных фасонов и с разнообразными прическами. Худсовет тут же посоветовал «обратить внимание на окраску паричков».

Приказом Министерства легкой промышленности РСФСР в 1966 году фабрику передали из состава ЗС СНХ в ведение Министерства легкой промышленности РСФСР с подчинением Главному управлению по производству игрушек. 

Хозрасчетная эпоха середины 60-х годов оставила для истории свои документы: уставы фабрики, отчеты по внедрению хозрасчета, основные показатели для цехов, участков и бригад, индексная система оценки вклада каждого отдельного участка в результат работы предприятия, что облегчало подведение итогов соревнования, положения о претензиях внутри фабрики: если участок или отдел нёс убытки по вине другого подразделения. 

К 1969 году механизация производственных процессов составила 40 процентов от доли ручного труда. В цехе №1 установили новое, более производительное оборудование; на участке цеха росписи внедрялись трафареты на роспись полиэтиленовых кукол. Для изготовления кукольных паричков применялась машина для расчесывания вискозного волокна. Для упаковки кукол в индивидуальную коробку стали применять проволокошвейную машину. В цех № 2 также пришла механизация трудоемких прежде процессов. На участке набивки внедрили машину для набивки изделий стружкой. Механизировали процессы пришивки пуговиц к платьям кукол. Стали применяться машины и для отделки платьев кукол зигзагом, а также оверлок. На участке оформления действовал конвейер по сборке и оформлению мягко-набивных игрушек.

Но и в этот период назревали проблемы: не хватало сырья, а конкретно — искусственного меха. Плюш, из которого раньше делались мягкие игрушки, сняли с производства на текстильных фабриках, а производство меха, на который, кстати, уже были отпущены фонды, текстильными поставщиками просто не было освоено. «Таким образом, фабрика не получила ни меха, ни плюша и выполнение плана находится под угрозой срыва», констатировалось в докладной записке.

Семидесятые годы дали жизнь новым игрушкам. В проекте плана на 1971—1975 годы фигурировали новые «герои»: мягкие и пушистые «заяц-хвастунишка», «кот в сапогах», «тигренок», еще один «мишка», но уже побольше — 60 см, собака «фокстерьер», «обезьяна», «бурундук», «львенок», «кот Васька»; новое поколение полиэтиленовых подружек во главе со «снегурочкой», а еще появились «космонавт шагающий», большая и тоже шагающая «кукла Таня» высотой 70 см.

В 1971—1975 годах  предусматривалось внедрить высокопроизводительное оборудование: термопластавтомат «Круасси-125» и два полуавтомата для сверления отверстий в туловище кукол. Предполагалось усовершенствовать технологию пришивки паричков с внедрением высокопроизводительных машин; планировалась покупка шпулемотального автомата «Хакоба», двух автоклавов, сушильного шкафа, требовала изменения технология раскраски изделий. Для сокращения ручных работ при перемещении грузов в 1972 году планировалось установить подъемник для подачи сырья и материалов в цех № 2.

Внедрялись на фабрике «Пионер» и образцы игрушек, созданные Всесоюзным НИИ игрушки. В 1971 году по московским образцам именно из Сибири по всей стране поехали воевать в игрушечных войнах «танк», «зенитная установка» и «ракетная установка».

Из «Росглавигрушки» (Главного управления промышленности по производству игрушек) время от времени тоже спускались распоряжения. Из рекомендованных к изготовлению образцов не удалось освоить лишь «космонавта шагающего», потому что завод «Новатор» не изготовил технологическую оснастку» для «шагания». А вот куклу «Таню шагающую» запустили в производство в декабре 1971 года, и многие девочки Новосибирска получили ее в подарок от Деда Мороза: когда «Таню» вели по полу, то она действительно по-настоящему переставляла ножки в туфельках и носочках.

 

 

Весь этот немалый ассортимент кукол продолжал выпускаться все в том же тесном помещении на бывшей Змеиной горке в Октябрьском районе. Конечно, совершенствовалась техника, покупались машины, внедрялись новые технологии. В пятилетнем плане на 1976—1980 гг. (директором фабрики с 1976 года стал П.Е. Попов) планировалось внедрение экструзионно-выдувных автоматов, швейных машин 301 класса, автоклавов для запаривания капроновых волос, набивочных машин «Людерс», совершенствование процесса изготовления кукольной обуви из ПВХ, вводились новые набивки, пресс для аппликации на кукольной одежде. И еще множество усовершенствований и методов лучшей работы, например — совмещение профессий, аттестация персонала и игрушек.

Аттестации кукольных изделий придавалось особое значение, для чего создали комиссию из 10 человек. Просматривались все выпускаемые изделия, собирались отзывы, специалистами давались конкретные советы по улучшению каждой модели игрушки. Оценка шла по многим показателям. Оценивались, например, даже органолептические качества игрушки — то есть взрослые, как дети, «пробовали» игрушку «на язычок и на зубок». Важным критерием являлось педагогическое воздействие игрушки: ее соответствие возрасту, дидактичность, развивающее значение, дальше шли соответствие санитарной гигиене и эргономике, эстетика (завершенность, гармоничность), и завершали список критериев конструкторско-технологические свойства — надежность, прочность конструкции, удобство для массового производства, художественное оформление упаковки.

Именно комиссия специалистов обнаружила, что «Таня шагающая» «туго ходит», а у ее тезки «Танюши» некрасивые глаза, к тому же «куклы очень дорогие», а «Зое» «следует «убрать челку и отработать прическу». Полиэтиленовому «зайчику», по мнению взрослых специалистов фабрики, явно не шел «красный нос и черные реснички», «ежику» убрали рот и ограничили выпуск, а «Мальвину» по причине «отсутствия тапочек» вообще не аттестовали.

Для исправления отмеченных недостатков требовалось и совершенствование кадровой политики — качество игрушки всегда зависело от мастерства и творческого начала в людях, которые ее делали. Совмещение на игрушечной фабрике приветствовалось всюду: в швейном цехе параллельно обучались профессии оформителя мягкой игрушки, в росписи — монтажника глазных блоков, в шлифовке смежными профессиями являлись прессовщик, штамповщик, упаковщик. Приветствовалось и поощрялось и наставничество.

В 1980-е годы с конвейера фабрики стали сходить и другие новые игрушки: «волчонок Бом», «тигренок Раф», «кошка Мурка», «зайчик Пашка», «обезьяна Чита». Герои мультфильмов «котенок Гав» и «щенок Тошка» обрели игрушечное воплощение. А в 1985 году в качестве набивного материала на «Пионере» впервые применили новый материал синтепон для игрушки «бычок».

В 12-й пятилетке проблема механизации встала еще острее. Зарубежные технологии в производстве игрушек значительно опережали отечественные. Если отечественную игрушку к этому времени расписывали вручную, то импортные куклы слетали с конвейеров, оснащенных трафаретными многоцветными автоматами для росписи цилиндрических деталей, автоматическими прессами для тиснения рисунков краской и металлической фольгой. Экструзионно-выдувное формование пластика на Западе заменили безоблойными пресс-формами, что позволяло менять образы. Производили в зарубежных странах и куклы с гнущимися конечностями (те самые Барби), у которых вместо капроновых и вискозных волос «выросли» полипропиленовые, нейлоновые, самоудлиняющиеся волосы, которые даже можно подстригать. Что касается голоса кукол, то в наших «Катях» и «Машах» звучали безмеховые приборы из пластмассы, а их иностранные аналоги могли уже похвастаться латексными пищалками с мехами, электроустройствами, воспроизводящими даже звук бьющегося сердца.

Поэтому 1980-е годы поставили и новые технологические задачи. Не революционные, но вполне современные. Доступно на данном этапе стало разработать материалы для наполнения оболочки деталей игрушки массой, позволяющей изменять форму, рост, фигуру. Это позволяло ликвидировать сам процесс набивки, заменив вату на вспененный поролон, который расширялся и придавал форму. Резервы совершенствования имелись в упаковке при замене картона полистиролом, в ароматизации пластмассы, в ликвидации швейных операций при ультразвуковой сварке искусственных материалов.

Как показывают отчеты за 1983 год, подписанные директором фабрики В.Ф. Мамонтовым, многое в механизации сделали уже в то время. Появился подъемник шахтного типа, механизировался процесс шарнировки мягких игрушек шурупами, изготовили автозагрузчики для сыпучих материалов на заводе «Огонек», приобрели сконструированную во ВНИИ игрушки набивочную машину. С 1985 года руководить фабрикой стал В.П. Плаксин, которому было суждено было провести предприятие по рифам и волнам перестройки и суметь удержать на плаву. 

В комплексном плане техперевооружений на 1986—1990 годы предусматривалось заменить 55 машин. Больше всего технических новшеств планировалось ввести в химическом оборудовании для производства игрушек из пластмасс. Это и два автомата ЭВА «Ходос», и высокочастотная сверлильная установка, отечественные термопластавтоматы, установка «Ротау-1050» для прессования игрушек из ПВХ, два ультразвуковых генератора для сварки пластмассы. Менялось швейное оборудование. Предусматривалась покупка двух проволокошвейных машин, установки для увязывания коробок в пачки, примерочно-разбраковочного стола, оборудования для механизированного настилания ткани на стол. Словом, игрушечное производство вырастало из вовсе не игрушечных, а самых настоящих и дорогостоящих механизмов и машин.

В 60-е—80-е годы экскурсия на новосибирскую игрушечную фабрику была главным туристическим маршрутом новосибирской детворы. Классами попадали новосибирские школьники в лабораторию детства. Фабричные экскурсоводы водили их по цехам мягкой игрушки. Экскурсоводы, подстать времени, делали упор на процесс технологии, проводя стайки ребят по цехам предприятия: раскроечный, пошивочный, цех готовой продукции, ОТК.

Перестройка ознаменовалась крупным пожаром в 1987 году, который привел к тому, что сгорели все документы последнего десятилетия. Через два года после этого драматического события, в конце 1989 года, фабрику игрушек «Пионер» переименовали в фирму «Пионер». В январе 1993 года на базе фирмы «Пионер» создано АОЗТ «Пионер». Учредителем АОЗТ «Пионер» являлось Всесоюзное акционерное общество «Развитие» (Москва), в сферу деятельности которого, кроме многих других видов деятельности, входило производство игрушек и сувениров.

Что представляла собой «пионерская» игрушка начала тысячелетия? На этот момент «Пионер» оставался единственным выстоявшим и сохранившимся в Западной Сибири и на Дальнем Востоке специализированным предприятием бывшего Минлегпрома РФ по производству игрушек, подарков и изделий из полиэтилена и пластизоля. Иными словами, никакого другого основного производства здесь не существовало, как это бывает на подобных предприятиях, где производство игрушек основывается по преимуществу на отходном сырье. «Пионер» производил только игрушки, некоторые виды которых, как, например, кукла «Лиза» (высотой 70 см, с гардеробом из 17 постоянно обновляющихся фасонов одежды), просто не имели аналогов по всей Сибири — такой крупной куклы в классическом стиле не делали ни в одном сибирском городе.

Среди кукол «Пионера» по-прежнему значились невесты, клоуны, гномы, украинки, узбечки, голыши, школьницы и близнецы, как и сорок лет назад, только они стали красивее, совершеннее. А ассортименту зверей — мягких игрушек фабрики «Пионер», — мог бы позавидовать даже такой зоопарк, как новосибирский. От мелких пушистых экземпляров до лохматых гигантов: зеленый бегемот в бусах, обезьяна в матроске, метровый мишка и барс — самые крупные представители мехового зоопарка фабрики рубежа веков. Яркие рыбки, черепахи и слоники явно претендовали на то, чтобы осчастливить в качестве замены диванных подушек домашних лежебок. Самыми популярными из офисной игрушки оказались львы и пантеры. В этой серии, кроме них, выпускались в середине 90-х годов «обезьяна-боцман», «медведь-магистр», «лев-фараон», «кот-купец», таких взрослых игрушек производили примерно 200—300 штук в месяц, причем расходилось практически все.

Проблемой 90-х годов стала фирменная упаковка, точнее, ее отсутствие. Ведь важно не только сделать хорошую игрушку, но и красиво ее подать. Разработок в этой сфере на фабрике имелось достаточно, но средств не хватало.

Перестройка открыла рынок для китайской игрушечной продукции. Небезопасная, чужая, ядовитая, но тем не менее актуальная и очень дешёвая она отвоёвывала рынок у российской игрушки. Перестройка быстро расправилась со всеми нерентабельными производствами. Но «Пионер»,держал оборну за Уралом дольше любой другой сибирской  фабрики мгрушки.

Продукция ЗАО «Пионер» сертифицировалась и признавалась абсолютно безопасной для здоровья. Экспертизу проходили не только материалы — от красителей до содержимого мягких игрушек, но и педагогическое значение игрушки.  В конкурентной борьбе с китайской игрушкой объединились производители и администрация области. Так в 2003 году в рамках выставки «Сибигрушка» состоялось заседание круглого стола «Требования к игрушке для ребёнка-дошкольника». Участники круглого стола пришли к выводу, что необходимо создать административный орган, координирующий деятельность сибирских предприятий=производителей игр и игрушек, а также их совместную работу с педагогами, психологами, художниками — создателями образов будущих игрушек. Но в государстве уже отсутствовала идеология, главенствовал рынок. Единственные вопросы, которые патронировало государство — это вопросы физической безопасности игрушки. Все достижения педагогики игрушки советского времени были низвергнуты.

Последние достижения фабрики «Пионер» — серия необычных детских игрушек: рюкзаки выполнены в виде забавных зверюшек — медвежат, зайцев, енотов, но сделанные так, чтобы их юные владельцы могли не только хранить в рюкзаках разные принадлежности, но и использовать сами рюкзаки как своеобразные игрушки. К разряду развивающих игрушек, выпущенных в это время, относится и черепаха с двумя съемными чехлами. На этих чехлах нашиты и ботиночки со шнурочками, и замки-молнии, и косички для заплетания, способствующие развитию моторики. А также серия детских игровых модулей: гибкие пирамиды, конусы, призмы, кубы и цилиндры, которые будили воображение и способствовали самовыражению ребёнка...

До самого последнего времени у новосибирских игрушечных дел мастеров прогноз на будущее оставался достаточно оптимистичным. Готовились новые образцы, закупалось оборудование, обучались специалисты. Но акционерные игры закончились  для фабрики драматично. В ноябре 2004 года новые собственники-москвичи неожиданно объявили о её закрытии. Игрушки им стали не нужны. Некоторое время помещения фабрики арендовала новая новосибирская произсодственная фирма «Фабрика игрушки», которая занималась мягкой игрушкой. Последний советский директор Новосибирской фабрики «Пионер» В.П. Плаксин искал возможности возобновить производство и воссоздать фабрику игрушки. Новосибирскому музею игрушки посчастливилось некоторое время контактировать с ним. В коллекции музея остались результаты  того поиска. 

Новые хозяева фабрики не были оригинальны. Они просто, как и многие современные «циники-бизнесмены» продали землю под новое строительство. В прокрустово ложе, отнюдь, не оригинального для владельцев бывших предприятий поступка, их подтолкнула российская действительность, которая не оставила шансов для предприятий лёгкой промышленности. Московский бизнес вкладывал деньги не столько в помещение старой фабрики с кучей проблем, сколько в площадку, прилегающую к центру города. Пришло время — цена земли выросла! Только бизнес — ничего личного! По ностальгическому адресу Якушева, 33 на месте фабрики игрушки уже несколько лет располагается обыкновенный жилой дом-муравейник.

Последняя игрушечная фабрика на территории Сибири, с её многолетней историей, оказалась за бортом рынка и времени. Хотя, кто знает…

 

НОВОСИБИРСКИЙ МУЗЕЙ ИГРУШКИ

 

Его возникновение было и случаем, а в свете всей игрушечной истории города, наверное, и неизбежным явлением. Так получилось, что проходившие в 2004 году выставки Некоммерческого фонда «Сибирский Вернисаж»: «Матрёшка — душа и гордость России», «Русская игрушка» задержалась на несколько лет в цоколе Художественного музея (Красный проспект, 5), дав начало жизни Новосибирскому музею игрушки.

Коллекция закупалась на личные деньги руководителя фонда, в качестве оборотных средств были вложены личные сбережения. Музей возник в те годы отечественного игрушечного безвременья, когда дети-подростки 11—12 лет, к которым в руки попадали экземпляры отечественной игрушки вскликивали в недоумении: «А что это такое?». И ранящие сердце взрослого человека слова подростка: «Я впервые в жизни вижу русскую игрушку!».

Основой экспозиции первого интерактивного музея города стало собрание русской игрушки. Постулатом музея являлось то, что посетители музея не только смотрели на выставленные в витринах игрушки,но и моглив них играть. В свободном доступе находились традиционные русские игрушки: авторские матрёшки, богородские кузнецы, курочки, бревенчатый сборный домик с яркой городецкой росписью, стукалки, глиняные свистульки, спускающийся по досточке бычок, ставший символом музея. Речь экскурсовода прерывалась игрой, конец экскурсии знаменовала викторина, где отличившиеся ребятишки, усвоившие материал экскурсии, получали в награду рукотворные игрушки и сувениры. Сама экскурсия была небольшим представлением, которая вызывала у посетителей музея самые яркие эмоции: удивление, радость, слёзы. Экскурсовод через игрушку обращался к глубинной памяти детства, удивлял необычным объяснением очевидных обыденных вещей, взывал к основам генетической памяти, читал стихи, заставлял задуматься.

Второй час посещения музея отводился на изготовление собственными руками игрушки: чаще всего делалась народная неигровые кукла, например, Кузьма и Демьян (оберег успешной учёбы), расписывалась матрёшки или глиняные фигурки.

В музее, впервые в Новосибирске были опробованы технологии экскурсии-игры, освоение детьми традиционных игровых практик, проведение мастер-классов, как постижение тайны рождения игрушки, организация городских конкурсов («Матрешка нашего города» и др.).

Музей игрушки просуществовал 5 лет, пользовался огромным спросом: сюда 120-местные автобусы привозили детей из Барнаула, Новокузнецка, Кемерова. Музей оказал существенное влияние на развитие культуры города. Ему обязан своим рождением Международный фестиваль художественных ремёсел «Артания», ставший брендом города. Здесь отрабатывалась технологии фестивальных мастер-классов, конкурсов.

Здесь звучали лекции и проводились практические занятия абонемента «Родная традиция», систематизировавшего основы этнографии русской традиции.
 

В стенах Музея игрушки был реализован уникальный проект «Новая жизнь третьего возраста» — художественно-ремесленное обучение лиц пенсионного возраста, открывший новые технологи самозанятости и самореализации, повлиявший на качество жизни многих новосибирских пенсионеров. В процессе работы обучающих мастерских было подготовлено несколько коллекций игрушки, рекомендуемые к последующему выпуску.

По традиции новосибирского чиновничества, выкинувшего в 1929 году художников из основанной ими мастерской игрушки, присвоивших их достижения, которые остались без развития и с течением времени были неизбежно девальвированы, Новосибирский музей игрушки изгнали из занимаемого им помещения. И вроде бы всё как всегда по закону, но уж точно не по справедливости.

Основатели музея игрушки, носители идеи «ГОРОДА ИГРУШКИ» не сдаются: продолжают активно действовать: проводят выездные мероприятия, в том числе и в область с экспозицией, традиционной экскурсией, игровым фондом.

За время вынужденного изгнания фонды музея существенно пополнились народной игрушкой Армении, Боливии, Германии, Италии, Киргизии, Кубы, Марокко, Монголии, Таиланда, Турции, Узбекистана, Франции. В последние годы в музейном собрании появилась и антикварная европейскаяи отечественная промышленная игрушка.

Музей скурпулёзно собирает все факты новосибирской истории игрушки, а также планирует тиражировать опыт отдельных мастеров — наследников традиций игрушечного промысла отдельных районов области. С этой целью сотрудники фонда разработали типологию игрушечных ремёсел Новосибирской области. В список попали: купинская чиняевская глиняная игрушка, бердская глиняная игрушка, маслянинская льняная кукла, ордынские матрёшка и соломенная игрушка, ватная игрушка, игрушка из папье-маше, крестьянская и народная неигровая кукла, топорная игрушка и, конечно же, новониколаевский мишка. Пилотные мастер-классы, бесплатные для преподавателей студий и домов творчества, прошли в ноябре-декабре 2012 года при грантовской поддержке Правительства Новосибирской области и посвящены её 75-летию. Сотрудники музея надеются на распространение знания истории новосибирской игрушки и тиражировании навыков её изготовления.

Новосибирский музей игрушки продолжает жить в деятельности Некоммерческого Фонда «Культурно-просветительский и выставочный центр «Сибирский Вернисаж», а также не оставляет надежды на перемены власти в отношении к собственной национальной культуре, патриотическому воспитанию подрастающего поколения. Необходимо только осмыслить удивительную историю новосибирской игрушки…

Чего только стоят ситцевые мишки! А история мастерских! Ведь подобные мастерские при тяге современного человека к индивидуальности и рукотворности, могут стать излюбленным местом времяпреровождения, центром притяжения туристов, и всё это на базе Новосибирского музея игрушки, который продолжает существовать в коробочно-архивном изгнании, и, судя по многочисленным ежедневным звонкам чадолюбивых родителей, продолжает быть чрезвычайно востребованным, в том числе и новосибирскими детьми, которые ждут открытия своего музея.

Цикл лекций в картинках «ИГРУШКА»

 

Александр Бенуа — автор статьи «Игрушки», опубликованной в журнале «Апполон» №2 1912 года. Эта статья упоминается сегодня во всех уважающих себя книгах о народной игрушке. Экземпляр журнала лежит на нижней полке шкафчика с нашими игрушками. Полистать его, конечно, не удастся, но прочесть статью можно здесь (орфография современная).

Игрушки
Александр Бенуа
Журнал «Аполлон» №2, 1912

Я начал собирать игрушки лет двадцать тому назад. Случилось это так. Я как-то вспомнил о жалком, но почему-то бесконечно трогательном пиликающем звуке, который производила вертушка, заключенная в коробочке с «гусельками» (домик, перед которым плавают гуси), и мне захотелось снова услышать этот бедный, милый звук, как-то и раздражавший и прельщавший меня в детстве. Самое простое было пойти к Дойникову; но у Дойникова даже забыли о существовании такой игрушки, а под воротами Гостиного Двора приказчик лавки только сумел, усмехнувшись, ответить: «да, были такие домики в старину» (старина — моё детство) и больше ничего.


Тогда меня «взял страх», а как вдруг я не найду больше этой игрушки, не услышу ее тоненького голоска? Мне показалось, что я теряю нечто родное, совсем необходимое, и я принялся искать ее усиленно. Но нигде «гуселек» не оказывалось. Наконец, совершенно случайно, несколько лет спустя, зайдя в табачную на Охте, я увидал на полке полусломанную желанную игрушку, и лавочник мне ее продал за пятиалтынный. Несчастный, он и не подозревал, что за этот хлам я бы отдал и синенькую и красненькую, а в крайнем случае даже беленькую. Будь я богат, пошел бы и дальше — такой завидной, нужной показалась мне эта «усадьба». С тех пор в грязном окне табачной близ Екатерингофа я нашел еще вторые гусельки и, таким образом, сделался обладателем двух вариантов; каждый из них в своеобразной окраске: один розовый с голубой крышей, другой оранжевый – с серой. К сожалению, у одного домика не достает трубы, у другого машина с гусельками онемела. Но игрушке полагается быть чуть сломанной. Это ей к лицу. С этого момента и до скорого за ним момента гибели — она действительно ваша.


Итак, на опыте с гусельками я понял, что игрушки имеют свою судьбу, как и всякое иное художественное произведение. Поживет, поживет на свете игрушка (самый тип игрушки) и исчезнет. И мне это показалось обидным. Ведь никакие музеи мне теперь не способны доставить того наслаждения, которое мне доставляли когда-то «подарки», т.е. игрушки. Боже мой, какой гадкой эгоистической любовью я любил бедную мою крестную тетю Машу, очаровательную старинную старушку в шелковом платье и с наколкой на голове. С какой страстью ожидал я ее прихода в дни рождения, именин, на елку, на пасху и с какой жадностью бросался на ее ридикюль, в котором, наверное, лежала для меня какая-нибудь «коробочка». А болезни! — с чем может сравниться блаженство скарлатины или оспы, когда все за тобой ухаживают и все несут тебе «коробочки» или завернутые в бумагу таинственные предметы?
Теперь уже это не то. Во-первых, детей теперь «оставляют в покое», боятся их тревожить, а затем по окончании болезни происходит чудовищное аутодафе зачумленных игрушек. Такого варварства детство мое не знало. Но должен сознаться, что когда мои дети болели, то я сам строго следил за тем, чтобы жертвы были принесены «дезинфекции» сполна…


Итак, я стал собирать игрушки из желания хоть иногда окунаться в детство. Однако, многих, многих игрушек я уже найти не мог. Другие, казавшиеся мне старинными в моем собственном детстве (ибо гусары были в формах совершенно особенных, а дамы одеты в те самые костюмы, какие я видел на гравюрах, доставшихся от мистического лица, от деда), эти игрушки неожиданно оказывались еще живучими, только что выдолбленными и покрашенными. Стояли они в подворотнях Гостиного и Апраксина в 1900 и в 1904 годов, свеженькие, аппетитные, фасон же их был точно такой, как в дни Николая Васильевича. И никто не подозревал об их существовании. Ведь это деревенские, мужицкие игрушки, имеющие свою особую клиентуру среди петербургских детей. Ко мне, барчуку, в детстве они являлись потому, что их любил мой отец (вероятно, тоже по воспоминаниям собственного детства), а я обожал именно их «аппетитность».


Действительно, чего стоит один только горьковатый запах колеров, которыми они покрыты, и какая прелесть сами эти ясные «эмалевые» краски. За те годы, что я собираю этот милый вздор — опять серии игрушек исчезли, и я таким образом сделался обладателем «редчайших экземпляров». В прошлом году я был поражен, когда Бартрам пожелал иметь некоторые мои «уники» для своей московской выставки. Эти скромные вещицы уже успели стать униками за те 10 лет, что они нашли пристанище в моем кабинете. И вот, что забавно – все могли бы их иметь, стоят они гроши и радость для глаз они доставляют большую, а между тем, кроме как у В.Д. Матэ, у Сомова, у Добужинского, у Билибина, у покойницы М.В. Якунчиковой, у С.Н. Тройницкого, я этих игрушек не встречал. Теперь кто ни придет ко мне, все без исключения, начинают восхищаться игрушками.

Даже досадно становится за те вещи на стенах, которые более достойны внимания. «Какая прелесть, сколько жизни, как типично, да где вы это все достали». И не хотят верить, что это все «сегодняшнее» (или «вчерашнее»), что можно эти драгоценности за несколько копеек иметь на Сенной и в любой лавочке «канцелярских принадлежностей». Откуда эта близорукость? Почему люди не видят? Впрочем, это величайшая загадка, почему вообще люди не видят и даже тогда не видят, когда все ясно, как день?


Игрушки у меня стоят в беспорядке. Это из уважения к ним. Оттого-то их и не замечают в музеях и на выставках (кустарных), что там их ставят, как на параде, и каждому привешивают этикетку. Это их мертвит, убивает. Игрушка любит вздорную обстановку, ибо сама вздорная, и в этом ее великая прелесть. Впрочем, некоторые игрушки я уложил в ящик, и опять-таки им там хорошо. Игрушка любит и ящик, — лежат вперемежку со всякой всячиной. Нет ей большей радости, как попасть к шалуну и неряхе, который ее не бережет и сваливает все в одну кучу: и локомотивы, и солдатиков, и посуду, и кубики, и стадо, и зверинец. То-то, раздолье тогда, то-то беседа в ночную пору, когда все спят. И не беда, что при этом лом происходит ужасный. Это в натуре игрушки ломаться. Она и в сломанном виде продолжает долго жить; да что, тут только она и начинает жить по-настоящему.


Систематизации для своей коллекции я также не признаю. Быть может, «Аполлон» ждал, что я напишу для серьезного журнала исследование, очерк, что расскажу, что откуда пошло и как одно к другому относится, где центры производств и проч. Но это не мое дело. Это когда-нибудь сделает этнографический отдел Музея Александра III в почтенном издании своих «материалов». Следовало бы это сделать, хотя, несомненно, самим игрушкам это бы не понравилось. Но сейчас говорить о том, что одно сделано в посаде Троицкой Лавры, а другое в Киеве, а третье в Тамбове — к чему? Достаточно и того, что это чисто русские вещи, «милые русские вещи», что это «цветы деревни», которые мы имеем возможность среди зимы собирать по петербургским улицам. 


Так и относительно хронологии типов. Большинство лучших типов создалось во дни Александра Павловича; это его гусары и дамы в шалях с Мартыновских литографий. Вот только «кланяющийся М-r Хлестаков» лет на 15 позже явился на свет, нежели гусары и дамы. Однако, дело совсем не в том, когда они родились, а в том, что они до наших дней дожили, свежие, румяные, молодые, одетые по моде и по обмундированию 1820 и 1830 годов. Забавно, что и типы, подошедшие к ним позже, приняли тот же курьезно-монументальный облик «ампира». 

Теперь в Москве затеяли спасти производство народных игрушек, ибо, действительно, оно падает, вымирает, теснимое фабричной дешевкой (хотя что может быть дешевле Троицкой игрушки?). Вероятно, вымиранию содействует при этом не только экономические, но и «эстетические» соображения. Фабричные игрушки кажутся простонародью изящнее, менее «мужицкими». Но я положительно не нахожу внутри себя ответа: нужно ли приветствовать это искусственное спасание или нет? Сам Бартрам, стоящий во главе этого дела, такой прелестный фанатик идеи, такой труженик, такой знаток, такой художник, ему удалось уже столько сделать, что я не могу не желать ему и дальнейших успехов. Но, вот, закрадывается подозрение — не «эстетизм» ли это, не для господ ли любителей, не для взрослых ли культурных обывателей оно делается, не они ли окажутся единственными потребителями этого «народного детского искусства»? И если это так, то все становится сейчас же почему-то скучным…


И все же не лучше ли, чтобы стояли кустарные изделия «Бартрамовского» периода по полкам и этажеркам гостиных, нежели те роскошные, «парижские» objets de lux, которые сверкают и прельщают буржуа из-за саженных стекол больших магазинов на Невском? Если так взглянуть на дело, то дай Бог ему процветать, и это лишний шаг в сторону от заедающей все пошлости
.

 

 

Запустите волну сарафанного радио:

52 человек готовы участвовать в продвижении публикации, но ждут Вашего решения. (присоединиться)

сарафанных баллов

У нас не ставят лайков, мы выражаем признательность автору иначе! Каждый сарафанный балл, который Вы перечислите на баланс публикации, превратится в одного уникального читателя. Члены сообщества ИнфоНарод.РФ зарабатывают сарафанные баллы тем, что распространяют публикации. А в будущем, они так же вкладывают баллы в распространение других публикаций. Будьте ответственны! Не помогайте публикациям продвигаться, если они негативно влияют на окружающий мир. И наоборот, помогайте, если они направлены на развитие общества!

Зарегистрируйтесь в системе ИнфоНарод.РФ, чтобы продвигать публикации.

Еще никто не оставлял комментарии


Image CAPTCHA

Логотип

Сибирский Вернисаж

Канал о культуре, архитектуре и общественной жизни Новосибирска от Анны Наволоцкой, кандидата архитектуры, члена общественного совета при Минкульте НСО, члена Худ. совета мэрии Новосибирска, руководителя НФ "Сибирский Вернисаж"

Предложить публикацию

@

Модератор содержания канала: Наволоцкая Анна Валерьевна
Дата создания: 16.03.2016 (18:03)